Книга Встретимся во снах, страница 47 – Ирма Гринёва

Последняя фраза покоробила Беллу. Странно было слышать её от Тео, человека глубоко верующего, воцерковлённого.

— Нет, Тео. Нельзя войти в одну реку дважды. Наша с тобой история закончилась.

— Перестань говорить банальности, — рассердился Тео, — Тебе не идёт. Не понимаю, почему мы должны страдать, если любим друг друга! Наша с тобой история просто сделала небольшой зигзаг. Давай к этому так отнесемся? Не бросай меня снова… Ещё не поздно всё исправить! Никогда не поздно всё исправить! Любимая, вспомни, как мы были счастливы. Вспомни нашу любовь!

Белла отрицательно покачала головой, и Тео вскипел:

— Значит, ты опять хочешь бросить меня?! Хочешь сбежать туда, где я тебя не найду?! Ты — моя! Как ты этого не поймёшь!

И Тео прижал Беллу к себе и впился в её губы. Ей было так больно и так… сладко одновременно. Она едва не теряла сознание. Он прервал поцелуй и прислонился лбом к её лбу. Потёрся носом об её нос:

— Я так хочу тебя! Мне надоело видеть тебя только во сне…

Тео опять потянулся к её губам, но в это время на руке Беллы завибрировали электронные часы, и она очнулась от наваждения. Что есть силы оттолкнула Тео и убежала.

³⁰ — электронное устройство, используемое полицией для подконтрольного лица, находящегося под домашним арестом, либо осужденного к наказанию в виде ограничения свободы с целью его дистанционной идентификации и отслеживания его местонахождения (из Википедии)

Василий уговорил Тео сходить на исповедь к настоятелю Свято-Екатерининского Кафедрального Собора. После обстоятельного разговора с батюшкой Тео улетел на Афон к старцам на неопределённое время. Это было последней каплей терпения «выкаблучивания», которое позволял себе художественный руководитель и главный дирижёр Государственного оркестра Краснодарской краевой Филармонии Теодор Голованов-Галанис, со стороны руководства Департамента культуры города. Тео уволили со всех постов с формулировкой «за систематическое нарушение трудовой дисциплины». Так что Тео Василий помог с обретением душевного равновесия, а вот оркестру помочь не удалось. Сколько концертмейстер не обивал порогов начальства, единственное, чего добился, это милостивое обещание «подумать», когда Тео вернётся и если покается.

В оркестре начались разброд и шатания. Новый руководитель коллектива был, конечно, профессионалом, которых много, но не гением, как Тео, которых единицы. До мировой славы ему, а, следовательно, и оркестру надо было опять начинать шагать с нуля. А это не только престиж музыкантов, но и их гонорары, в разы превышающие те, что они могли заработать в России. Наиболее амбициозные и не обременённые семьёй, начали искать и находили места в других известных оркестрах. Те, кому переезд в другой город вместе с домочадцами представлялся огромной проблемой, остались, смирившись с ситуацией. Таких, надо сказать, было большинство. Были и те, и среди них Василий Тернов, кто решили дождаться возвращения Тео, и решать свою судьбу уже вместе с ним. Скажет любимый руководитель уехать и начать всё заново в другом месте — уедут. Скажет бороться за оркестр в Краснодаре — будем бороться.

Чем ближе подходило время родов, тем глубже погружалась Белла в депрессию³¹. В её голову постоянно залетали мысли о том, что не будь она беременна, они с Тео могли бы быть вместе. Она гнала их от себя, но они настырно лезли вновь и вновь. Белла чувствовала свою вину за то, что не ощущает радость за будущее материнство.