Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 91 – Ирма Гринёва

— Докладываю, – между тем продолжил Лёшка, – импозантный мужчина в светлом костюме – сэр Гарольд Стирлинг Вандербилт…

— Тот самый? – с удивлением перебил Глеб.

— Тот самый! – с неподдельной гордостью подтвердил Алексей, – Сделал небольшой крюк по пути из Лондона в Ригу на чемпионат Европы по бриджу¹ через Курган.

— Как же тебе удалось? – искренне восхитился Глеб.

Глеб не был поклонником бриджа, но много раз слышал о Вандербилте – чемпионе мира по бриджу, от Аллы, для которой бридж был страстью всей жизни. Видимо, его приезд на её юбилей был подарком от любящего супруга.

— Не спрашивай! – отмахнулся Алексей, – Уламывал, умасливал больше года. И только когда он сыграл с Аллой по интернету, согласился приехать, даже без оплаты и сразу на два дня. Вернее, ночи, поскольку обе игры будут проходить, когда остальные гости будут спать. В строгой секретности. Об этом знают только мы с Аллой и ещё два игрока, которые будут участвовать в игре. Так, что, дружище, т-с-с, ты ничего не слышал. Его спутница, – перешёл Алексей к самому интересному для Глеба, – официально переводчица. Зовут Екатерина. Именно так, полным именем, и представляется. Не дочь и не жена – это точно. А что касается всего остального – не знаю, свечку у них в спальне не держал. В любом случае, две ночи она будет свободна от своих обязанностей, какими бы они ни были. Так что – дерзай, дружище!

Дерзнуть оказать знаки внимания отважились помимо Глеба ещё несколько одиноких, по крайней мере, на этот вечер, мужчин. Екатерина вела себя по-царски, в полном соответствии своему имени². Благосклонно принимала знаки внимания, но вольностей не допускала, выбирала тщательно, не торопилась. Мужчины вились над прекрасным цветком роем, а Глеб с усмешкой наблюдал за этим со стороны, поскольку при ближайшем рассмотрении Екатерина оказалась вовсе не Екатериной, а… Евгенией! Да-да, той самой Евгенией, которая месяца три назад обвиняла его в аморальности и безнравственности, а сейчас сама выставляли напоказ свои прелести для обольщения толпы мужиков, та самая, которую тогда он готов был придушить собственными руками, но к которой всё-таки пришлось обратиться за помощью…

…Анюта вовсю продолжала манипулировать обстоятельствами (кое-что Глеб всё-таки усвоил из той лекции, которую ему прочитала в машине эта зануда). Вредничала, капризничала, впадала в истерику. Паинькой становилась, только когда отец был рядом. Но он же не мог находиться с ней 24 часа в сутки?! А работа? И вообще…

Няня ушла, хлопнув дверью, бегать за ней и умолять вернуться Глеб не собирался. Много чести. Претенденток на её место Анюта отвергала одну за другой, требуя вернуть тётю Женю. Глеб понимал, что маленькая хитрюга просто использовала «тётю Женю» как повод, чтобы не расставаться с ним, но всё равно злился на Евгению, упрямо считая, что это она послужила спусковым крючком дочкиных капризов.

Попытка возложить, хотя бы временно, обязанности няни на женскую часть слуг, провалилась. Женщин в доме и так было не много – уборкой занималась Марина Николаевна, кухней – Мария Васильевна, но вскоре стало понятно, что он может остаться и без няни, и без поварихи, и без уборщицы.

Через неделю Глеб сдался и позвонил Евгении. Та не стала над ним насмехаться, выслушала просьбу и пообещала приехать на следующий день. Обещание своё выполнила. Приехала не одна, а с благообразной старушкой лет шестидесяти – Антониной Алексеевной. С Анютой они провели полдня. Что уж там делали, чем занимались, как разговаривали, Глеб не знал, но из комнаты периодически доносился смех. Вечером Евгения уехала, а Антонина Алексеевна осталась.