Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 138 – Ирма Гринёва

Его лукавый взгляд стал понятен, когда замелькали кварталы города. Ещё до того, как они высадились из такси около своих апартаментов, Женька влюбилась в Париж. Их встретил импозантный высокий француз с ярко-красным шарфом, небрежно намотанным на шею. Ещё бы беретку на голову и кисти с палитрой в руки, и получился бы расхожий типаж художника с Монмартра. Француз был хозяином квартиры, которые гордо именовались апартаментами, и по фотографиям из Букинга выглядели, действительно, шикарными и просторными. А на деле оказались двумя маленькими проходными комнатушками. Впрочем, в квартире всё необходимое было – кухня со всеми благами цивилизации, каким-то непонятным образом втиснутыми в пространство не более четырёх квадратных метров, душ, туалет. Много ли им, двоим, надо? А сама квартира располагалась во внутреннем дворе четырёхэтажного дома с крохотным дребезжащим лифтом. Всё это очень напоминало дворы-колодцы Питера, с той разницей, что в любимом Женькой городе всё было просторнее и выше. Как будто Питер сжался раза этак в 2, и получились типичные жилые кварталы Парижа.

Метро Парижа Женьке не понравилось. В нём не было ничего красивого – одинаковые станции с разными названиями, темные, зачастую выкрашенные в чёрный цвет низкие тоннели переходов, запутанные пересадки, в которых даже ей, с её знанием французского, было трудно разобраться. Куда там парижскому метро до великолепных, просторных, наполненных воздухом и богато украшенных станций-дворцов московского метрополитена! В Париже к метро относились просто как к виду транспорта, одному из, трамваю, спущенному с поверхности под землю.

А вот когда они вышли на поверхность, здесь Женьку ждал культурный шок! Париж был красив до умопомрачения²⁴! И неважно, шли они по центральным улицам или сворачивали на тесные боковые улочки. Жилые дома эпохи Наполеона III, украшенные лепниной и витыми решётками балконов, рисунок которых не повторялся даже от этажа к этажу одного дома, мирно соседствовали с современными зданиями, такими как Центр Жоржа Помпиду²⁵, больше похожего на нефтеперегонный завод, чем на музей современного искусства во всех его проявлениях (изобразительноe и декоративное искусство, танец, музыка и т.д.). А перед Центром на одной площади Стравинского располагался одноимённый экстравагантный фонтан, представляющий собой множество необычных металлических механизмов, двигающихся посредством воды, и церковь XVI века Сен-Мерри²⁶. Из церкви Глеб и Женя услышали высокий, чистый женский голос. Но, когда зашли внутрь, увидели, что ангельский голос принадлежит… мужчине. И это несоответствие было так символично для Парижа – сочетать не сочетаемое, доводить эклектику до уровня гармонии.

Глеб щедро дарил жене Париж, прогуливаясь вместе с ней по длинному зелёному ковру сада Тюильри, тянущемуся от площади Согласия до распростёртых объятий Лувра, и в тенистом, украшенном скульптурами французских королев и низенькими изящными решётками вокруг пруда, Люксембургском саду. Между прочим, среди королевских особ находится и наша Анна Ярославна (помните фильм «Ярославна, королева Франции»?), младшая дочь киевского князя Ярослава Мудрого, выданная замуж за французского короля Генриха I, мать будущего короля Филиппа I, лишённая королевского титула из-за того, что вышла второй раз замуж после кончины венценосного супруга.