Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 118 – Ирма Гринёва

— Привет, дружище! Вот куда ты забрался! Не помешаю? – прервал мысли Глеба Лёшка.

— Да ладно тебе, садись!

— Спасибо за приглашение! – шутовски поклонился Лёшка, и Глеб, поняв весь комизм ситуации, когда гость что-то разрешает хозяину, рассмеялся, а Лёшка подхватил.

— Как она, жизнь молодая? – поинтересовался Алексей.

— Да так, по всякому, – осторожно ответил Глеб, не решив, стоит ли уже подкладывать основания в их предстоящий с «Катюшей» развод.

— Что, поссорились? – сочувственно спросил Алексей.

— Не без этого – подтвердил Глеб, решив, что лишними эти слова не будут.

— Ты извини, что я лезу. Если не хочешь говорить – давай сменим тему.

— Да не о чем просто говорить, ерунда всякая.

— Ну, и отлично! А то Алла уже расстроилась. Знаешь, как у них, у женщин, чуть что – сразу трепыхаться начинают. Ты куда-то слинял. Катюшу молодежь окружила. Не боишься, кстати, что уведут?

— А что, есть опасность? – поинтересовался Глеб, делая вид, что пытается встать с кресла.

— Да шучу я, шучу! Не разберёшься, накостыляешь всем подряд, а там мой сын в первых кавалерах.

— Это Сашка, что ли? Он же пацан совсем. Сколько ему, четырнадцать, пятнадцать?

— Двадцать уже.

— Ё-моё! Какие же мы старые уже с тобой, Лёха. Постой, а его что, не было на юбилее Аллы? Я что-то его не помню.

— Да ты разве кого-нибудь замечал тогда, кроме Екатерины?

— Это было так очевидно? – расстроился Глеб, который считал, что они оба вели себя крайне осторожно и скрытно.

— Да, ладно! Не смущайся! Накрыло, бывает! Всё же хорошо закончилось. Правда, мы тогда с Аллой попереживали за тебя. Рады, что ошиблись.

— Не понял, это ты сейчас о чём? – насторожился Глеб.

— Да понимаешь, – замялся Алексей, – та Екатерина и эта Катюша, они как два разных человека. Тогда, на юбилее, она нам показалась расчётливой, хладнокровной хищницей. И красота её такая была, ну, как сказать… И манящая, и отталкивающая одновременно. А сейчас что-то неуловимо изменилось. Глаза что ли? Мягкость в них, женственность. Внутренний свет, что ли, вырвался наружу? Прости, что так не правильно её поняли. А ты молодец, что разглядел. Или это ваша любовь её так изменила? Мы уже на свадьбе не могли с Аллой понять, что происходит. И ты был не ты, и она – не она.

— Ты меня заинтриговал, – сказал Глеб, поднимаясь с кресла и пряча за насмешкой своё внутреннее смятение, – пойду, посмотрю – та она или не та? Вдруг, где-то по дороге и вправду подменили, а я и не заметил?!

«Катюшу» Глеб обнаружил, действительно, в окружении молодых ребят. Он остановился поодаль и стал наблюдать. Пацаны лет восемнадцати-двадцати, видимо, сокурсники Сашки, старшего сына Алексея и Аллы, выглядели как павлины, распушившие хвосты перед павой. Глеб напряг слух и через некоторое время понял, что они читают стихи, похоже, на французском. «Катюша» без всякой игры, с искренней заинтересованностью в глазах смотрела на говорившего, и каждый из них спешил подхватить эстафетную палочку её внимания, чтобы блестящие эти глаза обратили свой взор на него. Едва кто-то замолкал, тут же начинал говорить другой. А, если начинали несколько человек одновременно, «Катюша» лёгким прикосновением руки выбирала следующего счастливчика.

Пристальный взгляд Глеба, наконец, обратил на него внимание «Катюши». Она дождалась паузы в стихах, с улыбкой что-то сказала, встала и пошла по направлению к Глебу. Пять пар глаз с завистью смотрели на человека, который обладал правом молча, одним взглядом, призвать их Музу к себе.