Книга Кошка, которая гуляла сама по себе. Ох, и странные, эти русские! От сердца к сердцу мост, страница 56 – Ирма Гринёва

— Господи, какое счастье! – всплеснула руками Зоя Игнатьевна и обняла Дашу, – У тебя будет ребёнок!

И Даша тут же поняла, что это, действительно, огромное счастье, огромное-преогромное! У неё будет сын (почему именно сын, а не дочка, она не понимала, но чувствовала, что именно сын)! Её сын! Её ребёнок! Только её ребёнок! И никто нам больше не нужен, да, Стёпушка? – обратилась она к нему мысленно.

Дальше всё закрутилось как в убыстрённой съёмке. На Дашу, которая прекрасно себя чувствовала, пока не узнала о своей беременности, напал жутчайший токсикоз. Вот буквально всё, что может происходить с женщинами в период беременности, у неё было. И рвота до желчи, и круглосуточная изжога, и обмороки, и опухший нос, и коричневые пятна по лицу, и отёкшие ноги, и невыносимое желание вот именно сейчас, срочно, ночью съесть лимон. Она знала, что от лимона ей будет только хуже, но ничего поделать с собой не могла. Вылезала из тёплой постели, одевалась и топала в круглосуточный магазин, благо, что он был не далеко, и в него не надо было тащиться через весь город. Тащиться самой, поскольку рядом никого не было.

Но ничто было не в силах отравить Дашино счастье! Господи, подумаешь, токсикоз! Всё пройдёт, пройдёт и это! Главное, что у неё будет сын, Стёпушка!

8

Дмитрий Андреевич возвращался ночью домой в жутко раздражённом состоянии. Раздражало буквально всё: и эта мерзкая погода – то ли дождь, то ли снег, на дороге гололедица пополам с грязной кашей. И это начало марта! Да что – март! Он же и февраль был точно таким же. Зима называется! Раздражали китайцы, в деловые отношения с которыми он вляпался девять лет назад, и все эти годы они наматывают ему нервы на кулак. Так и хотелось мазануть по их вежливым раскосым лицам этим самым кулаком. Вежливые-то они вежливые, но всё это только видимость. Свою выгоду они никогда не упустят, да ещё норовят и облапошить. Так и держи ухо востро. Даже сам себя Дмитрий Андреевич раздражал – ну какого чёрта попёрся на ночь глядя в загородный дом? Не мог в офисе на диванчике прикорнуть? В первый раз что ли?

Не смотря на раздражение, Дмитрий Андреевич успел заметить сгорбленную фигуру женщины около обочины дороги, выхваченную светом фар его автомобиля. Женщина, почему-то, держала зонт не над собой, а в сторону, как будто голосовала им. Раздражаясь на себя ещё больше, Дмитрий Андреевич тормознул и вышел из машины.

Когда подошёл к женщине поближе, стала понятна странная поза, в которой она стояла. Женщина обхватывала одной рукой свой огромный живот, так что голосовать ей приходилось второй рукой, в которой был зонт.

— Помогите, пожалуйста! – попросила со стоном женщина, – Рожаю.

Дмитрий Андреевич подхватил женщину под локоть, держа над ней свой зонт, и попробовал отвести её в машину.

— Сейчас…, минуточку…, схватка закончится… и я смогу идти…

Дмитрий Андреевич бережно усадил женщину на заднее сиденье, определил по навигатору ближайший роддом, чертыхнулся про себя, что придётся разворачиваться через две сплошные или наматывать километры до ближайшего разворота. Решил, что разбираться с ГАИ проще, чем самому принимать роды, и ударил по газам.

Через полчаса они с ветерком въехали на территорию роддома. Он успел довести женщину до стойки приёмного покоя, пока у неё не началась очередная схватка.