Книга …И мы станем единым целым. Благодаря и вопреки. Так вот она какая – любовь!, страница 43 – Ирма Гринёва

Открыли девочки глаза Дори и на Гэлла. Только она им не поверила. Сначала не поверила. И покорно отдавала ему все заработанные деньги – всё в семью, всё для их будущего. И радовалась каждому его приходу, хотя денег за свой визит он не платил (вот ещё! Он же муж, имеет все права на тело жены!), и Дори приходилось залезать в долги перед хозяйкой, чтобы оплатить его визит к ней. А ещё Гэлл неизменно бил Дори перед уходом, так, на всякий случай, чтобы помнила, кто в доме хозяин, не расслаблялась.

Чаша терпения Дори переполнилась, когда Гэлл стал приходить не один, а со своими дружками-сослуживцами, каждый раз разными. Мало того, что они постоянно были выпившими. Мало того, что они делали ей больно, налетая на неё одновременно и тыкаясь во все её дырочки. Так ещё и деньги с них Гэлл собирал сам, Дори даже матушке Камилле было нечего отдавать. Так что долги её росли, и ни о каких накоплениях и речи быть не могло! Вот тогда у Дори упала пелена с глаз. Она со всей очевидностью осознала ужас своего положения. И решила сопротивляться.

В очередной приход Гэлла с двумя сотоварищами, она решительно указала им на дверь. Гэлл так разозлился! Он повалил её на пол и начал избивать ногами, а чтобы к ней никто не пришёл на помощь, порвал её красивенький пеньюр и вставил в рот вместо кляпа. Потом они втроём насиловали её, пока у них не кончились силы. Но и тут они не ушли. Гэлл сдёрнул с кровати покрывало и со словами: «Значит с нами, героями, защитниками Америки, тебе, видишь ли, не хочется! Тебе, видимо, красножопые милее! Так и катись к ним! Доставим в лучшем виде! Им твоя грива о-о-очень понравится! Знатный скальп они с тебя снимут!», закатал в него Дори.

Насильники и так весь вечер что-то выкрикивали об индейцах, но тогда Дори было не до их слов, она судорожно пыталась уклониться от ударов или старалась расслабиться, чтобы было не так больно её попке.

(Ох, неудачный она выбрала момент, чтобы показать свой характер. Рота Гэлла накануне участвовала в налёте на индейское поселение, потерпела сокрушительное поражение, а утром по периметру своего лагеря обнаружила отрубленные головы, насаженные на пики, со снятыми скальпами. Все понимали, что каждый из них мог оказаться на месте этих бедолаг. И даже в эту же самую ночь, если бы индейцы пожелали напасть на них, спящих. Чтобы избавиться от жуткого навязчивого видения, Гэлл с друзьями сначала накачались виски в таверне Купера, а потом пошли «сбросить пар» в салон «У Китти»).

Если у Дори и была капелька надежды на спасение, когда троица шла по салону, таща её, как куль, перекинутый через плечо, то она быстро растаяла. Гэлл выстрелил в потолок и пригрозил тоже самое сделать с первым, кто к нему сунется. Девочки с визгом попрятались, и трое солдат беспрепятственно вышли из салона. Перекинули тело девушки через круп лошади и пустили коней вскачь. Последнее, о чём подумала Дори, прежде чем потеряла сознание от духоты, это – хорошо, что она стащила у одного из друзей Гэлла пистолет. Она-то планировала пристрелить их, улучив удобный момент, а теперь он ей пригодится, чтобы убить себя. Больше, чем смерть, больше, чем Божий Суд, Дори боялась боли. Боли от снимаемого с живого человека скальпа.

Очнулась Дори от холода. Они, видимо, уже долго ехали, и осенний холод пробрал её тело до костей, несмотря на плотное покрывало. Заухала какая-то птица, почти сразу Дори полетела вниз и больно ударилась о землю. Дальше она расслышала топот удаляющихся лошадиных копыт, обрадовалась, что, наконец-то, солдаты отстали от неё, но ещё какое-то время лежала не шевелясь. Пусть думают, что она умерла. Когда они отъедут подальше, она выберется из кокона и обязательно вернётся к людям. Не в Форти-Майл, конечно, а куда-нибудь подальше от Гэлла. Уж, работу шлюхи она всегда и везде найдёт – она ведь прекрасно видела, какое желание у мужчин вызывает её внешность. Да, кто бы мог подумать, что самая страшненькая девочка в приходской школе будет считаться первой красавицей в Новом Свете? Но сейчас думать об этом было не к месту и не время.