Онлайн книга «Запомни меня такой… А это зависит от того… И этим всё сказано. Пришвартоваться в тихой гавани»
|
А на утро состоялся суд. 5 Хмурый, заросший щетиной Френсис сидел на высоком стуле в качестве судьи. Перед ним прямо на земле расположились пираты. Анхелику и Доминго вывели из своих каморок не покормив, только разрешив справить утреннюю нужду. У Анхелики сжалось сердце. Нет, не от предстоящего фарса под названием «суд», а от вида бедного своего друга – на Доминго не было живого места. Конвоиры поставили беглецов по левую руку от главаря. С правой стороны встал Бом-Брамсель. Как догадалась Анхелика, он предназначался на роль обвинителя. По его специфическому слогу она поняла, что Бом-Брамсель был из судейского сословия. Стороны защиты в пиратском суде, видимо, не предусматривалось. Бом-Брамсель гнусавым голосом зачитал обвинения. Анхелике вменялось в вину пренебрежение гостеприимством и чёрная неблагодарность. К этим же обвинениям в сторону Доминго были добавлены ранения восьми человек в правую руку, что лишило последних участия в ближайших налётах и, соответственно, доли в добыче, и организация побега. Анхелика было дёрнулась возразить, но Доминго остановил её горячим шёпотом: «Сеньорита, заклинаю Вас, молчите. Будет только хуже!» — Какое наказание по данному обвинению предусматривается для женщины? – спросил Френсис после зачитывания обвинений. — Отработка в качестве прачки, посудомойки, кухарки или на чистке гальюнов… Море пиратов зашумело, из толпы послышались крики: — Пусть отрабатывает… — Трюм набивать22 каждый может… — Ага! И горло промачивать23! — Ишь, ты, белоручка нашлась, горшки за ней выноси… — Пусть сама за нами выносит… — Да какой с неё толк? – раздался разумный голос какой-то женщины, – Что она делать-то умеет? — Да-да! Что она умеет? Ещё отравит нас всех… Пираты зашумели ещё сильнее. Френсис поднял руку, и шум стих: — Какие ещё предусмотрены наказания? — Портовая шлюха, – пожав плечами, равнодушно произнёс обвинитель. Анхелика стояла ни жива, ни мертва. Френсис брезгливо поморщился, а толпа зашумела опять: — Вот это мне нравится… — Мачту мне в зад! Чур, я первый… — Триста акул тебе в глотку! Ишь, какой одноногий Сильвер24 выискался! — Абордажный лом тебе с хреном во все дыры триста тридцать три раза! — Ах, ты, потный пожиратель рыбьих потрохов! — Мать твоя каракатица! — Червь гальюнный! На этот раз шум остановил тихий голос пирата в рясе священника: — Господь велел нам быть милосердными. Ведь она же ещё почти девочка! Даже убийцу-душегуба, приговорённого к виселице, может спасти женщина, взяв его в мужья… — Разрази меня гром! – захохотал верзила, сидящий рядом, и ткнул падре локтём в бок, – Нашего святошу никак на свежатинку потянуло, решил пришвартоваться в тихой гавани25? — Что говорит по этому поводу наш закон? – строго спросил Френсис обвинителя. — Наш закон допускает такую возможность. — Есть среди вас, мои братья, желающие взять в жёны эту женщину? На поляне поднялся опять дикий шум, послышались крики: Я!… Я! Пираты начали толкаться и пытаться пролезть вперёд. Суд грозил перейти в беспорядки, но Френсис остановил беспредел мановением руки: — Так мы до утра не покончим с этим делом! Кто её нашёл в лесу? — Я! Я! – раздалось с разных концов поляны. — Ты, что ли, Старый Пердун? — Я! — Пробирайся сюда поближе, а то невеста не разглядит с кем ей трясти костями26 на свадебной пирушке. А второй кто? |