Книга Сразу и навсегда! Уйти по-английски, страница 17 – Ирма Гринёва

Когда ты вошла в зал суда, я готов был сквозь землю провалиться от стыда. Я бы ещё тогда умер, если бы ты мне не поверила. Но ты так отважно держалась, с таким юмором, что во мне укрепилась надежда на счастье. На счастье нас с тобой. И очень ждал подходящего момента, когда можно было показаться тебе таким, какой я есть, без всего этого напускного ёрничанья. Я не ищу себе оправданий за то, что заставил тебя вести машину и весь тот последующий кошмар, который тебе пришлось пережить из-за меня. Какая теперь разница, что я не знал о трагедии в твоей прошлой жизни? Я опять позволил себе играться с тобой, и вот, что из этого получилось…Я люблю тебя каждой клеточкой своего сердца, каждым своим вздохом, каждой частичкой своей души. Будь счастлива, любимая! Кто, как не ты, достойна счастья и любви! Будь счастлива!»

Живко пришёл за Бояной на следующий день после того, как принёс ей кассету Дамьяна, и был уверен, что девушка отправится с ним к брату, надо только сделать так, чтобы он не догадался, что она её уже прослушала. Но Бояна молча вернула кассету Живко, и он понял, что в больницу к Дамьяну она не пойдёт.

— Ты не любишь его? – догадался он.

— Нет.

— Ну, тогда притворись! – начал горячо уговаривать её Живко. – Притворись на время! Что тебе стоит?

— А что дальше?

— Дальше – будет дальше! Как ты не понимаешь??? Он реально может умереть. А так у него будет это «дальше».

— Это ты ничего не понимаешь! Разве можно вылечить ложью? Притворная любовь просто не сработает и всё, только убьёт душу…

— А ты жестокая! Никогда бы не подумал… Выходит, я тебя не знал.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь…

— Да мне это уже и не интересно!

И Живко ушёл, хлопнув дверью.

А Бояна осталась опять наедине со своими демонами, терзающими её душу. Дамьян невольно открыл им настежь дверь из прошлого в её настоящее. Она не обижалась на него за это, так что и просить её прощения было незачем. Она сама виновата – загнала их глубоко в себя, повесила огромный амбарный замок и решила, что этого достаточно, вместо того, чтобы открыться настежь, как бы ни было больно, переболеть и жить дальше! Какое уж тут лечение кого-то ещё? Какой из неё целитель? Если каждый вздох даётся с трудом. Если каждый стук сердца доставляет нестерпимую боль. Заснуть невозможно… Только закрываешь глаза, как на тебя мчатся в ночи фары встречного грузовика, как два горящих глаза злобного дьявола. А потом на тебя валится любимый и шепчет с любовью в глазах: «Ты жива, любимая?! Какое счастье!» И красная пелена перед глазами. А потом сразу – только белое: потолок, стены, простыни на кроватях… И ты кричишь от ужаса, потому что невозможно осознать случившееся, невозможно смириться с его смертью, лучше бы и она вместе с ним тогда, на этой чёртовой чёрной дороге…

«Ты жива, любимая?! Какое счастье!», «Будь счастлива, любимая!» – за что вы со мной так?

12

Как ни странно, эту ночь Бояна спала, и спала без сновидений. А наутро проснулась с четким осознанием того, что она должна сделать. Решение-то она приняла, а вот осуществить его было не просто, ой, как не просто! Чем ближе она подходила к дому номер 5 по Борисовой градинке, тем тяжелее свинцом наливались её ноги, горло першило, как будто по нему шкрябали наждачной бумагой. Но она мужественно поднялась на третий этаж и нажала кнопку звонка квартиры, в которой не была уже почти три года.