Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 82 – Флор Веско

Адриан задыхался. Грудь сдавило тисками, и тиски уже подбирались к шее. Мать душила его в объятьях. Краем глаза он видел, как Садима лишилась чувств. Потом уже не видел ничего: глаза застилал туман. Он в свой черед попытался удержаться от обморока.

Но не смог. И к лучшему, ибо таким образом создалось невыносимое напряжение. Итак: оба наших героя потеряли сознание.

Вдруг леди Хендерсон вскрикнула. Кошка прыгнула ей на лицо и оцарапала щеку.

Чтобы защититься, она ослабила хватку. Кошка бросилась на нее снова. Адриан стал понемногу приходить в себя. Наконец он увидел всю правду. Он понял, что мать его погибла безвозвратно. Она боролась сама с собой. Кошка, воплощавшая разум, восстала против ее тела, движимого слепыми чувствами. Им никогда не соединиться вновь.

Воспользовавшись ситуацией, Адриан высвободился из золотых пут. Он подхватил Садиму и с нею на руках побежал между обломков прочь из замка, оставив мать сражаться с собой. Едва он очутился в парке, как крыша осела.

В этот миг Садима и решила прийти в чувство. Они вместе смотрели, как замок рассыпается в крошку.

На одном из этажей оплетенный золотом шкаф для диковинок распался на части. Из каждого ящичка посыпались пальцы ног, зубы, пятки и прочие кусочки юных влюбленных девушек, собранные леди Хендерсон. Все они естественным образом вернулись к своим хозяйкам. И напрасно они этому удивлялись: любовные терзания калечат нас не навсегда. Так что девушки смогли вернуться к поискам мужей в целости и сохранности. Чтобы потом отдать и тело, и душу скверно выбранным равнодушным супругам.

Замок окончательно разрушился. От всего, что мать возвела колдовством и уснастила золотом, остались лишь пустошь и пыль. Устояли только фундамент и самые старые части замка Бленкинсоп, которых она не касалась.

Когда все смолкло, Адриан подбежал к руинам. Он поднимал камни, лихорадочно рылся в обломках. Под упавшей балкой он нашел кошку: шерсть была вся в крови и пыли. Еще немного, и она испустит дух.

Садима тоже рылась в развалинах, ища другие части. Но не нашла ничего, похожего на тело. Зато ее руки с той же легкостью, с какой достали из шкатулки ямочку, собирали клочки воспоминаний и чувств. Она поспешила сложить их в корзинку, пока они не разлетелись, и поставила ее рядом с кошкой. Адриан направился к лужайке. Беседка повалилась, но колодец был цел. Он спустил в него корзинку. Край колодца вздрогнул в последний раз, и до них донесся прощальный шепот. В этой ямке мать наконец успокоилась навсегда.

* * *

Садима в изнеможении повалилась на землю. Адриан рухнул подле.

— Спасибо, – сказал он.

И, чуть погодя, прибавил:

— Ты ведь не беременна, верно?

— Разумеется, нет.

Филип заметил их издали. И хотел побежать к ним. Но Няня Рози удержала его.

Тут довольно было и взгляда. Рози смотрела на них обоих, как растянулись они на лужайке, и близкие, и далекие сразу, и без труда догадалась, что дочь рассказала ей не все. Дворецкий взглянул на нее в возмущении. Никто еще не мешал ему заботиться о своем хозяине. Даже оживший и опасный замок не прогнал его. Но, поглядев на Няню Рози, он сдался. И неохотно пошел за ней следом, в гущу деревьев.

Адриан потрогал языком щеку изнутри. Наконец-то он чувствовал себя целым впервые за долгое время. Но вместе с тем внутри у него будто все перемешали. Он снова потерял мать, на этот раз бесповоротно. А заодно чуть не лишился Садимы по собственной глупости, из-за чего кусал локти. Он очень боялся потерять и ее навсегда.