Книга Женщина на все времена, страница 41 – Элизабет Хэран

Хетфорд закрыл лицо руками.

— Так уж сложилось. Вероятно, потому что это оказалось проще, — голос его был приглушенным.

— Нельзя же ненавидеть женщин до такой степени, чтобы не позволять своей собственной дочери быть той, кто она есть. Я сама за то, чтобы разрешать девочкам все, что можно мальчикам, но то, что делаете вы, просто искалечит ребенка. Я этого не допущу. И еще один вопрос. Что думают об этом ваши старшие дети? Они знают?

Гален убрал руки от лица. Видно было, что он собрался с мыслями.

— Я не ненавижу женщин. Просто им не место на австралийских фермах. Теперь то, что касается моих детей. Я запрещаю вам разыгрывать из себя маму. Пока вы здесь, вы будете общаться с ними только в рамках своей профессии. Шеннон еще маленькая, и она может к вам привязаться. Мои дети пережили страшное потрясение, и я не позволю вам бередить их рану.

Нола ответила резче, чем ей хотелось бы:

— Я не одержимая манией старая девственница, которая хочет усыновить каждого ребенка, который встречается ей на дороге. И уж конечно, я совсем не собираюсь причинять вашим детям боль.

— Умышленно, вероятно, нет. Но когда вы уедете… — он не закончил фразу и замолчал.

Нола немного успокоилась.

— Вы не хотите рассказать мне, что случилось с их матерью? Мне бы это помогло лучше понять ваших детей.

Хетфорд смотрел на платье, которое надела учительница. Его жена считала его слишком простым, а вот ему оно всегда нравилось. Лицо Галена исказила гримаса боли.

— Я… я не могу, — еле выговорил он, потом поднялся и пошел к двери.

На выходе Гален Хетфорд обернулся.

— Мисс Грейсон, лучше бы вы остались в Лондоне и завели свою собственную семью.

Нола раскрыла рот, но возразить не успела. Хетфорд вышел.

Скоро Нола услышала голоса и шаги. На кухню вошли Хиз и Киган. Она удивилась, потому что не ждала детей так рано — не было еще и семи часов. В следующую минуту удивление ее возросло стократ — Хиз нес кувшин с молоком, а Киган корзину свежих яиц.

— Доброе утро! Я думала, вы еще спите, ребята, — дружелюбно приветствовала она мальчиков.

— Доброе утро! Мы уже давно встали, — весело сказал Киган.

Хиз промолчал.

Ноле показалось, что дети скованны и чего-то все время опасаются. Они передавали ей чувство, что она здесь чужая, ненужная.

Хиз поставил молоко на стол и взял у брата корзину. Немного подумал и положил ее на лавку в углу кухни. При дневном свете его сходство с отцом было еще более явным. Просто одно лицо! И все повадки такие же.

— Ты хочешь спросить, где отец? Он только что ушел, — Нола изо всех сил старалась наладить контакт с подростком. — Куда, не сказал.

Хиз посмотрел на брата.

— Загляну на конюшню. Может быть, он там. А ты разбуди Шеннон.

Через пять минут он вывел заспанную девочку, держа ее за руку.

— Хочешь пойти к Хизу? Иди. Я накормлю Шеннон завтраком, — предложила Нола.

Молодая женщина чувствовала, как мальчику хочется уйти, но он не решается. Видно, опасается оставить малышку с ней наедине. Она посадила Шеннон за стол, положила на тарелку омлет и поставила перед ней.

— Вам с Хизом тоже нужно поесть, — повернулась учительница к Кигану. — Пожалуйста, возьми с собой что-нибудь на конюшню. Положи сам.

Киган все еще медлил, и она добавила:

— Омлет сделал ваш отец.

Он взял еду и пошел к двери, явно разрываясь между нежеланием оставить Шеннон одну и сознанием того, что его ждет брат. Через четверть часа Киган вернулся с пустой тарелкой и сказал, что поедет с отцом и Хизом на пастбище. На дальнем выгоне от стада отбились несколько овец. Их нужно найти. Нола не ожидала, что Киган в первый же день начнет занятия, но тем не менее была разочарована.