Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 66 – Софи Ирвин

— Даже не знаю, как расценить твои слова – как самые чудесные или самые печальные из всего, что я слышала в жизни, – откликнулась Маргарет, однако сжала руку кузины, желая смягчить колкость.

— Злюка, – с нежностью произнесла Элиза. – Прекрасный был момент, пока ты его не разрушила.

— На этом поприще я достигла больших успехов. Может, я не умею рисовать, петь или вышивать, но вот разрушать у меня получается превосходно.

Элиза рассмеялась, испытав облегчение. В чем на Маргарет точно можно было положиться, так это в том, что она всегда рассмешит. Элиза смеялась за последние месяцы больше, чем за всю жизнь. Это стоило помнить.

А еще следовало помнить, что до приезда Сомерсета в Бат – до того момента, когда ее мир сосредоточился на одном-единственном мужчине, – она была счастлива как никогда прежде. У нее была Маргарет. У нее был свой дом. У нее были друзья и даже возможность – в какое бы смятение это ни приводило – написать портрет на заказ. Потеря Сомерсета уже не казалась смертельным ударом.

И все же Элизе хотелось, чтобы не было так больно.

Воскресные службы в Батском аббатстве всегда были сухими, как пыль, но в это утро нудное бормотание преподобного Грина казалось особенно невыносимым. Обычно Элизе удавалось впасть в блаженную вялость – она праздно разглядывала наряды прихожан, размышляя, какой восхищает ее больше остальных. Но сегодня отвлечься было невозможно. Элиза проснулась утром в том же смятении, с каким ложилась спать. В голове проносились воспоминания о событиях вчерашнего вечера – болезненные, колкие. И тот факт, что Сомерсет выбрал скамью прямо перед ней, нисколько не усмирял ее ажитацию.

Он легко мог сесть в любой другой ряд. Хотя аббатство никогда не пустовало (еще одна достопримечательность Бата, которую всякий мог осмотреть, заодно показав себя), оно было достаточно просторным, чтобы каждый выбрал скамью на свой вкус. Именно так поступили Элиза и Маргарет, проигнорировав призывные жесты миссис Винкворт и устроившись рядом с леди Хёрли и мистером Флетчером, вернувшимися из поездки в деревню.

— …потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого…^[6]

Элиза пошевелилась, Сомерсет слегка повернул голову в ее сторону, но она отвела глаза. Она была уверена, что если посмотрит на графа, то разразится слезами. Едва ли умно давать Бату лишние поводы для пересудов, миссис Винкворт уже наверняка и без того расстаралась. Элиза решила не смотреть на Сомерсета вовсе, только не представляла, как это сделать, поскольку он заслонял ей вид плечами, ширине которых позавидовал бы могучий дуб.

— Не желаете ли прогуляться по Сидни-Гарденс после службы? – прошептала Элизе на ухо леди Хёрли, которая тоже перестала прислушиваться к проповеди. – Мелвилл и леди Каролина с нами.

Элиза взглянула на Мелвилла. Он и леди Каролина прибыли с опозданием. Все головы повернулись в их сторону, а Элиза испытала неожиданный всплеск облегчения. С какой бы одержимостью она ни размышляла о словах Сомерсета прошлой ночью, мысли о просьбе Мелвилла тоже ее навещали. И хотя он наверняка забыл (скорее всего, предложил не всерьез), Элиза против своей воли надеялась, что он попросит ее снова.

Мелвилл перевел взгляд с пастора на Элизу и… подмигнул ей. Она торопливо отвернулась.