Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 61 – Софи Ирвин

— Нам с ними хлеб вторично не преломить, – мягко сказал Мелвилл, по-прежнему перебирая холсты.

Элиза кивнула.

— Что за отвратительный вечер! – повторила она.

— Фрикасе было отменным, – возразил Мелвилл с легкой улыбкой.

— Да уж, прекрасно, вы меня успокоили, – улыбнулась в ответ Элиза.

Мелвилл поднял к зажженной свече еще одно полотно:

— Вы очень талантливы.

Элиза помолчала.

— Вы подшучиваете надо мной? – спросила она.

С Мелвиллом нельзя было быть уверенной ни в чем.

— Почему вы так решили? Я не прикидываюсь знатоком, но эти картины ничуть не хуже всего, что я видел в Королевской академии. Вам так хорошо удается передавать чувства!

Следующим он взял пейзаж, на котором было изображено поместье под мрачным грозовым небом.

— Это Харфилд-холл?

Элиза молча кивнула, слегка растерявшись, – в его взгляде сквозило восхищение.

— Я не догадывался, что вы его ненавидите, – заметил он тихо. – На ваших картинах он такой холодный, нежилой. Вы не думали о том, чтобы выставлять свои работы?

Элиза испустила короткий удивленный смешок и покачала головой.

— Должно быть, вы потратили на это много времени, – настаивал Мелвилл, – много сил.

— Я рисую для себя, что, впрочем, не снижает ценности моих трудов.

Мелвилл задержал на ней взгляд и продолжил бережно перебирать холсты. В его глазах светилось восхищение. Он отпускал комплименты столь изысканные, что Элиза, впитывая их, едва не забыла о собственной никчемности. Когда Мелвилл принялся разглядывать рисунки, которые Элиза не показывала никому, кроме Маргарет, она испугалась, но страх улетучился. Похвалы ошеломили ее, страстно захотелось услышать еще больше, и в результате она совершенно забыла о том, что же именно гость может обнаружить среди работ.

— Это я? – спросил Мелвилл, внезапно прервав изыскания.

— Стойте! – воскликнула Элиза, делая шаг вперед и протягивая руку.

Но было слишком поздно. Мелвилл уже вытащил тот рисунок и поднес его к свету, чтобы рассмотреть получше самого себя, кокетливо наклонившегося к леди Хёрли, а также недовольно взиравших на него миссис Винкворт и мистера Флетчера.

— Это и правда я!

— Мне… я… – пролепетала Элиза.

Что она могла сказать? Не отрицать же очевидное.

— Просто в тот вечер перед концертом… я обратила внимание, как вы… И я часто зарисовываю сценки, которые наблюдаю в течение дня. Надеюсь, вы не против…

— Замечательная точность, – сказал он, рассматривая изображение. – Впрочем, я льстил себе мыслью, что я немного выше.

Провалиться бы сейчас под землю! Но упрямый, бесполезный пол отказывался разверзаться под Элизой.

— Мы должны вернуться к остальным. Наше отсутствие заметят, – сказала она.

— Знаете, мистер Бервик уговаривает меня позировать ему для портрета, – задумчиво произнес Мелвилл, пропустив мимо ушей ее последние слова.

— Да, я слышала.

Элиза многозначительно положила руку на дверь.

— Я ответил отказом.

Она махнула в сторону лестничной площадки.

— Впрочем, мне говорили, что было бы полезно, – продолжил Мелвилл, – поместить портрет на первой странице моих книг.

— Может, поговорим об этом в другой раз?

— Вы бы взялись, если бы я попросил? – тихо произнес он, вглядываясь в глаза Элизы.

— Я не понимаю…

— Вы согласились бы написать мой портрет?

Кажется, он серьезен. Но этого не может быть!