Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 26 – Софи Ирвин

Последняя фраза прозвучала немного с вызовом, и Мелвилл улыбнулся.

— Действительно, – согласился он, ведя спутницу к первому ряду стульев вместо последнего, где предполагала устроиться Элиза. – Прискорбная забывчивость с моей стороны. Могу я сделать комплимент вашему очаровательному туалету?

— Что?.. Да, – испуганно ответила Элиза. – Да, полагаю, можете.

— По моему мнению, он значительно лучше прежнего – теперь я могу разглядеть ваше лицо, – сказал Мелвилл. – Оно вам к лицу.

— Мое лицо… мне к лицу? – недоуменно переспросила Элиза.

— Удачное совпадение, не правда ли?

Элиза на мгновение удивилась: неужели Мелвилл с ней флиртует? Но она немедленно отринула сию мысль как невозможную. Этот джентльмен обычно флиртует с самыми неотразимыми и очаровательными светскими дамами (леди Оксфорд и леди Мельбурн, если верить слухам), а Элиза к их числу совершенно точно не принадлежала.

По мере того как посетители заполняли зал, первый ряд привлекал все больше возбужденных взглядов, зрители тянули шеи, рассматривая сидящих. Мелвилла это ничуть не смущало. Наверное, привык к подобному вниманию, предположила Элиза. Причина повышенного интереса не обязательно заключалась в индийском происхождении графа. Индийцы не были в Англии редким явлением: матросы служили на британских судах, ремесленники продавали свои изделия на многих городских рынках, дети торговцев из Ост-Индской компании учились в английских школах, няньки ухаживали за дворянскими отпрысками. Но Мелвиллы, потомки двух знатных семей из Индии и Британии, вызывали всеобщее любопытство с момента своего рождения.

Даже когда появилась мадам Каталани, зрители, казалось, не могли определиться, куда смотреть: на сцену или на первый ряд. Но она запела, и ее голос – прозрачное, чистое, исполненное страсти сопрано – захватил всех.

— Вы знаете итальянский? – шепотом спросил Мелвилл, наклонившись к Элизе.

— Нет, – призналась та.

— Я тоже. Как вы думаете, о чем она поет?

— Не знаю, – вяло ответила Элиза, но это была неправда.

Мадам Каталани вкладывала в каждую ноту такую значительность и печаль, что не требовалось понимания слов, чтобы догадаться, о чем она поет, – о разбитом сердце. Слушая ее, невозможно было не вспомнить о меланхолических моментах собственной жизни, и Элиза с неизбежностью обратилась мыслями к Сомерсету, пока их не прогнала.

Антракт наступил, по мнению Элизы, слишком быстро. Ее настолько захватила великолепная музыка, что о своем намерении благочестиво сидеть на месте она вспомнила, только входя в чайную комнату. Леди Хёрли продолжила знакомить своих друзей. К счастью, похоже, о загадочной первой встрече Элизы и Мелвилла все забыли, переключившись на новую линию допросов.

Первый залп дала миссис Винкворт, спросив:

— Как давно вы в Бате?

— Один день, – ответила леди Каролина.

— С половиной! – уточнила леди Хёрли.

— Да, как ты могла забыть о половине, сестрица? – попенял ей Мелвилл.

— Вы в нашем городе впервые? – спросил мистер Бервик.

— О нет, – сказала леди Каролина. – Когда-то в детстве я прожила тут целый месяц по прихоти матери, решившей дать мне школьное образование.

— В Батском пансионе для юных леди? – заинтересовалась миссис Майклс. – Мисс Винкворт, вы ведь тоже там учились?

— Да, там, – ответила миссис Винкворт за свою дочь, словно та была ребенком.