Книга «Волково поле», страница 158 – Александр Чигаев

Он приготовился к тому, что сейчас женщина разразится плачем. Но ни чего этого не произошло. Мать и отец встали со своих мест. Подошли к нему и протянули свои дрожащие руки за наградой сына. Так они и стояли, глядя ему в глаза. Полковник дрогнул. Он обнял жену Кошта. Только тогда у нее потекли слезы. Она не рыдала, просто у полковника намокло плечо. Он отдал награду Кошта. Потом добавил.

— Низкий вам поклон от всего русского народа. Вы воспитали настоящего русского солдата. Спасибо вам.

Резко вышел из дома. Вернулся в усадьбу. Сел на коня и ускакал. Возможно, полковник поднялся на новый уровень развития или мышления. Он столбовой дворянин сегодня был или стал ровней крепостному. Кто знает, надолго ли эти изменения в его сознании.

Кошта, человек, скорее всего с очень жестким сердцем, который видел смерть и сам убивал, пережил трагедию. Ему жизнь больше не нужна. Он потерял сына, которого безмерно любил. Это была его надежда на спасение его собственной души. Сына нет, значит и души у него нет. Из крепкого, в общем-то, мужчины, он превратился в старика и душой и телом. При молодой красавице жене, теперь находился старый муж. Аким пытался вернуть его к жизни, но так у него и ни чего не вышло. Кошта ушел в себя, практически перестал говорить по-русски, а португальского языка не знал Аким. Аким навсегда потерял своего друга.

XXVI

Русская армия пересекла свою границу, а Александр по-прежнему находился в лазарете. Он верил, что в скором времени его раны заживут, и он направится в свой полк, пусть уже и не полковым командиром, это его мало интересовало, но главное, что именно в свой полк. Другого он себе и не мылил. Вот он уже встал с постели, нога болела, и он передвигался сначала с костылем, потом и с палочкой. Стопу он практически не чувствовал, но ногу стал разрабатывать. Заставил Прохора достать ему коня и пытался ездить на нем. Боли были ужасные и он начал себя истязать. Тренировки давали положительный эффект, ни кто и не знал, какой ценой все это делал Александр. По ночам ему хотелось выть от боли. Он кусал подушку и мочал. Утром все продолжалось снова и снова. Нога периодически распухала, потом опять опухоль сходила. Прохор достал какие-то снадобья и ежедневно втирал их в ногу хозяина. Еще немного и Александр должен встать на ноги и сесть на коня. Между тем его полк продвигался вперед с большими победами. Слава о лейб-гусарах шла по всей Европе. Видимо в этой войне для полковых командиров лейб-гусар война заготовила один и тот же сценарий. В битве под Лейпцигом генерал майор Шевич, как и положено полковому командиру первым кинулся на врага. Ядро разорвалось возле его коня, как и у Александра. Точно так же разорвало коня, но генерала не ранило, а он погиб. Как только Александр узнал об этом, он тут же приказал Прохору собираться. В Петербург за назначение, потом в полк. Надо же кому-то принять командование полком. Так рассуждал Александр. Врачи его не отпускали, но не было возможности остановить его. Лучше бы он отправился в путь в коляске, а он сел на коня и поскакал в Петербург. На вторые сутки Прохор доставил его обратно в тяжелом состоянии. Нога Александра распухла и посинела. Опять нависла угроза ампутации. Врачи не знали причину воспаления, удалив пораженный орган, они просто спасали жизнь Александра. Культя ноги заживет, и он может спокойно возвращаться в свое имение. Ноги нет, но он останется жив. О хлебе насущном ему заботиться не надо. Он князь. Не таков был Александр, ногу отнять он не дал. Прошло время, опухоль сошла, начались повторные тренировки. Тут и Александр понял, в ближайшее время ему на коня ни как не сесть. Раны все зажили. Больше не имело смысла оставаться в лазарете. Александр получил приказ явиться в Петербург. Там его ждала награда за его военные действия перед Бородинским сражением. Награда ждала и Прохора. За спасение полкового командира лейб-гвардии гусарского полка он был награжден четвертым Георгиевским крестом. Прохор вошел в когорту лучших воинов России. До Бородинского сражения полных Георгиевских кавалеров можно было посчитать по пальцам. Они и выехали вдвоем на рассвете. Александр полулежал в коляске, а Прохор, как обычно был на козлах. Вот и перекресток дороги. Опять жизнь дала виток, и мы оказались в самом начале этого повествования. Все как в сказке. Направо поедешь, налево пройдешь.