Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 17 – Ирма Гринёва

Ловенсу вообще не понимал последнее время действий принца. Ладно, он не отреагировал на донесение Ловенсу о выходке Талтала. Пусть! Ловенсу знал, что ХунЮн никогда не принимает решение сгоряча. И в данном случае это оказалось только на руку Ловенсу. Но ведь и на то, что Хеджин не явилась на смотрины в его гарем, тоже нет никакой реакции. А уже столько времени прошло! Уже даже праздник в честь пополнения гарема во дворце состоялся. И ничего — тишина! Ни тебе следствия, ни тебе наказания семьи Ким за такое вопиющее оскорбление императорской семьи. Похоже, что её семья даже не знает, что Хеджин до дворца не добралась. Во всяком случае, в последнем письме господина ВонШика Талталу об этом ничего сказано не было (Ловенсу теперь читал письма Талтала ещё до того, как они попадали в руки адресата, благо, что их было не много).

Последней каплей терпения Ловенсу стало награждение Талтала шапкой с золотым навершием. Принц никого ещё, даже Ловенсу, не одаривал вещью жёлтого цвета, да ещё и сразу золотой. И Ловенсу решил подстегнуть события…

ХунЮн специально держал Талтала и Ловенсу вместе и подальше от дворца. Вместе, потому что так проще было за ними следить. Подальше, потому что Талтал может помешать проведению следствия о похищении Хеджин, а Ловенсу начнёт сразу же вмешиваться в отношения его и Соа.

Соа, своей красотой, своей кротостью, своим волнением перед ним, тронула сердце ХунЮна, хотя изначально он собирался держать её в гареме только в качестве заложницы. ХунЮну теперь предстояло разобраться, соответствует ли её ангельская внешность её внутреннему содержанию. Чувствует ли она любовь к нему или только трепещет перед его титулом? Или вообще жаждет захватить над ним власть и в предвкушении этого её трясёт? Ловенсу своим желанием утвердить свою власть родственника над Соа, только помешает им обоим, ХунЮну и Соа, разобраться в чувствах друг друга.

С гаремом у принца вышло всё не плохо. Шестым, отсутствующим элементом для устойчивости конструкции, вместо похищенной Хеджин, неожиданно стала неопределённость положения девушек. Все притаились, ожидая следующих шагов принца. А он их сделал несколько сразу один за другим.

Из шести первых наложниц, так и не ставших жёнами, и не родивших принцу ребёнка, четверых он отослал в монастырь. (Родить никто из них и не мог. Принц не собирался никого из них делать в будущем императрицей. И наследника престола собирался иметь от любимой женщины, а не от тех, кто только доставляет удовольствие его телу, а потому их всех поили отваром, делающих женщин бесплодными). В четверке, получившей отставку, случайных наложниц не было. Все они были из семей, которые уже не имели веса при императорском дворе, а, следовательно, их отъезд в монастырь не мог вызвать смуту.

Двух наложниц, избежавших участи монахинь (пока, конечно), оставил для любовных утех, ведь в гарем из новеньких попала только Гюри³⁴ из Торгового клана. А она одна, пожалуй, не сможет справляться целый год с темпераментом принца. Да и скандал по поводу того, что гарем принца состоит из единственной наложницы, да ещё и низкого происхождения, ему был не нужен.

И ХунЮн погрузился в бездну удовольствий. Как он и предполагал, Гюри оказалась опытной любовницей. Ночи с ней были полны огненной страсти и острого наслаждения. Она не знала устали. Она не обременяла принца запретами. И главное, открывала перед ХунЮном не только потаённые уголки своего тела, но и душу, и сердце. Постепенно влюблялась в него. Он это чувствовал, что делало удовольствие от каждой встречи с ней, ещё более полным, возвышенным, совершенно не похожим на те чувства, которые он испытывал от любовных утех с наложницами первого гарема.