Книга Маэстро, страница 63 – Наталья Венгерова

За пару десятков миль от домика Стреппони тончайший хрусталь на люстрах величественного зала содрогался от рукоплесканий и криков восторженной публики.

Джузеппина сидела в сгущающейся вечерней тьме на лавке своего поросшего мхами и сорняками сада. Тишину нарушали только шелест листвы, мухи и комары. Жить ей не хотелось вовсе.

За окнами знаменитого на весь Милан салона Кларины Маффеи кружился густой январский снег. Каждую среду здесь собиралась наидостойнейшая светская публика, чтобы провести время в содержательных и не очень беседах, играх в карты, дегустации вин, поэтических декламациях и музицировании.

Велись дискуссии и политические. Салон славился тем, что здесь собирались представители круга интеллигенции, чей патриотизм и симпатии к идее объединения Италии были на грани дозволенного правящим режимом. Иногда жаркие споры о будущем родной земли длились часами.

Пожалуй, из всех модных заведений, которые Джузеппе приходилось посещать в последние месяцы, салон Кларины вызывал у него наибольшую приязнь. Жеманства, конечно, и здесь было достаточно, но в разговорах гостей оно играло роль скорее необходимого условия, чем спортивного соревнования. А потому беседы видных деятелей творческих, политических и деловых кругов в большинстве своем вызывали у Джузеппе искренний интерес. К тому же знакомства, которые заводились на вечерах графини, как правило, оказывались самыми перспективными.

Сегодня в камерном фортепианном зале салона был устроен небольшой концерт. Маэстро аккомпанировал блистательной Эрминии Фреццолини, юной красавице, что вот уже четыре месяца виртуозно исполняла роль Абигайль в новом сезоне триумфального «Набукко». Густым проникновенным сопрано она пела La Seduzione – песню для фортепиано и голоса, сочиненную маэстро Верди по просьбе графини Маффеи специально для этого вечера.

Самоуверенность в осанке, дорогой и элегантный фрак, легкое высокомерие во взгляде. Маэстро было не узнать. Провинциальные корни и отсутствие должного образования проявлялись во многом, что делал Джузеппе до конца его дней, но сейчас любой увидел бы в нем респектабельного аристократа.

Пока его пальцы порхали по клавишам инструмента, Верди время от времени обменивался взглядами с графиней Аппиани, которая сидела в первом ряду на одном из выстроенных полукругом стульев. За руку графиню держал ее супруг – утомленный жизнью буржуа лет шестидесяти в очень дорогом наряде. Однако Аппиани, нисколько не смущаясь этого, бросала на маэстро откровенно кокетливые взгляды.

Бартоломео Мерелли в компании супруги тоже сидел в первом ряду. Взглядом он откровенно флиртовал с исполнявшей сладострастный романс Эрминией, которая в свою очередь не спускала с импресарио полных восхищения глаз. Наблюдая за этим, синьора Мерелли морщилась с усталостью и равнодушием.

В списке приглашенных сегодня были около пятидесяти человек. Все они сидели на импровизированных театральных рядах. Все, не считая Темистокле Солеры, который остался в соседней комнате, где все уже было готово к намечавшемуся после концерта фуршету, и о чем-то жарко шептался с симпатичной горничной.

Когда концерт был окончен, гости разбрелись по разным залам салона. Некоторые наслаждались добротной сигарой и игрой в вист, другие – неспешными разговорами за вином и закусками. Маэстро Верди все еще стоял у рояля с бокалом игристого в компании хозяйки салона, импресарио Мерелли, графини Аппиани и появившегося из ниоткуда Темистокле.