Книга Маэстро, страница 43 – Наталья Венгерова

Джузеппина в замешательстве от такой внезапной и подозрительной капитуляции послушно последовала за ним.

Одна из причин, по которой Бартоломео Мерелли, раньше менявший любовниц как перчатки, уже пять лет состоял в отношениях со своей очаровательной оперной дивой, была в том, что она прекрасно чувствовала, когда стоит замолчать. Остаток вечера они провели в беседах на отвлеченные темы, а потом мирно уснули.

А вот Темистокле поспать не дали. Около трех часов ночи его поднял с постели громоподобный стук в дверь. Теми зажег свечу, посмотрел на часы, пробормотал ругательство и, на ходу натягивая халат, в тревоге начал спускаться по лестнице. Во входную дверь колотил совершенно окоченевший на зимнем, ночном морозе Джузеппе.

Солера открыл дверь и Верди одним прыжком очутился в коридоре.

— Мы должны добавить еще две партии хора! – с нездоровым возбуждением с порога заявил он вместо приветствия.

— Что? – спросонья пробормотал Темистокле. Если бы он не был таким сонным, то точно поколотил бы своего неугомонного друга.

— Хор должен исполнять доминанту в половине сцен, – все с тем же воодушевлением проговорил Джузеппе, снимая пальто, – Ты только представь! Действие будет развиваться от хора к хору, и наша песнь уже не про царей, а про народ!

— И мы нарушим еще один закон классического оперного порядка, – с угрюмым сарказмом ответил Солера, наблюдая как Верди, не ожидая приглашения, направился к лестнице.

— Соблюдение законов ради соблюдения законов уродует искусство! – с восторгом вскричал Джузеппе, поднимаясь по ступенькам, – Мы сотворим объемный бутон из плоской тени!

— Ты в курсе, который час?! – решил-таки осведомиться Солера, что так и стоял у входной двери, не двинувшись с места.

— Ночь. Я знаю. Прости. Но мы просто обязаны поймать идею за хвост, пока она не угасла вместе с приходом солнечных лучей!

Уже поднявшись на последнюю ступень Джузеппе почувствовал, что Темистокле за ним не идет. Он обернулся и обнаружил, что Солера все еще у входа, и в его многозначительном взгляде читается многое, но только не вдохновение и восторг.

— Ты же и сам понимаешь, что переходишь все границы разумного поведения, не так ли? – хмуро поинтересовался Теми.

Верди вздохнул, пожал плечами и его облик стал больше напоминать вид человека, который пришел с просьбой.

— Понимаю, – искренне ответил маэстро.

Солера хохотнул.

— Я принесу нам что-нибудь выпить, – пробормотал он, поднимаясь по лестнице.

Всю ночь и еще пару недель после друзья работали, создавая первую в мире оперу, в которой безоговорочно главенствовал хор, повествуя не о событиях жизни отдельных героев, а историю скитаний и бедствий порабощенного народа. В перерывах Джузеппе метался по городу, согласовывая с артистами их участие в своей постановке.

А еще через несколько дней на афишах Ла Скала появилось расписание премьер в следующем сезоне. Только вот опера «Набукко» Джузеппе Верди в нем не значилась.

— Я думал, вы дали мне слово! – беспомощно кричал Джузеппе, забыв об учтивости, – Актерский состав полностью согласован в указанный вами срок!

— Помнится, – более чем спокойно ответил Мерелли, сидя за своим столом и покуривая трубку, – моим словом было подумать о том, чтобы объявить вашу оперу в грядущем сезоне. Однако теперь я действительно могу обещать, что вы поставите «Набукко» в Ла Скала через сезон. Осенью.