Книга Маэстро, страница 21 – Наталья Венгерова

Джузеппина посмотрела в сторону фонтана, у которого Мерелли о чем-то беседовал с тем самым щеголем в пурпурном камзоле, что недавно флиртовал с Джузеппиной.

Импресарио вел разговор в совершенно дружелюбной манере, но щеголь почему-то выглядел как человек, которому угрожают. Эта картина заставила Джузеппину улыбнуться и покачать головой.

— Его называют, – сказала Маргарита, проследив за взглядом Джузеппины, – властелином миланской музыки, способным вершить судьбу любого музыканта Италии.

Джузеппина усмехнулась и посмотрела на Маргариту.

— Его главная обязанность как генерального инспектора Императорского и Королевского театров – открывать дорогу молодым талантам, – ответила она.

Вечером того же дня генеральный инспектор Императорского и Королевского театров в домашнем халате сидел за небольшим столом из красного дерева в обставленной с идеальным вкусом просторной спальне Джузеппины Стреппони, курил трубку и увлеченно работал с контрактами предстоящего сезона. Полунагая Джузеппина, ничуть не менее прекрасная, чем в пышной обертке дорогих нарядов, отдыхала на шелковых простынях широкой кровати. Перебирая пальцами перламутровые бусины, она в глубокой задумчивости разглядывала браслет из речного жемчуга на своей руке. Мысли Джузеппины были где-то очень, очень далеко.

— Вынужден в который раз признать, что у тебя чрезвычайно проницательный взгляд, моя дорогая. Я подумываю о контракте с Верди еще на две оперы в следующем сезоне, – проговорил Мерелли, не отрываясь от бумаг.

— Хм… – протянула она. – Он и правда совершенно бесподобен.

Мерелли понимающе усмехнулся, выпустил пару клубов дыма и сделал несколько пометок на документах.

— Говорят, ты опекаешь его как дитя, – проговорил он, читая третий пункт контракта и хмурясь.

— Он неотесанный болван, который может убить свой неокрепший гений манерами придорожного трактира, – ответила она все так же отвлеченно, размышляя о чем-то совершенно другом, – мой долг перед искусством не допустить этого.

Мерелли усмехнулся, все еще пытаясь понять, что его смущает в третьем пункте.

— Твое горло до сих пор болит? – спросил он.

— Мне нужен отдых. Несколько дней перед премьерой. Съезжу к матери, – внимание Джузеппины полностью было сосредоточено на браслете.

— Если желаешь, езжай, – он размашисто вычеркнул несколько строк, – но я лично сопровожу тебя к доктору по возвращении.

Джузеппина перевела взгляд на своего импресарио.

— Бартоломео.

Он поднял голову. В ее глазах читалось приглашение.

— Бросай свою трубку.

Мерелли улыбнулся и приглашение принял.

Через два дня, как и обещал Верди, квартет в конец второго акта был добавлен, и финал действительно зазвучал интереснее. Репетиция прошла на редкость успешно. Заключительная ария Леоноры заслужила искренние овации труппы и музыкантов. В суете сборов по окончании рабочего дня в зал вбежал посыльный и передал Джузеппе записку. Верди пробежал глазами по листку бумаги, и его лицо стало похоже на стальную маску. Слегка дрожащей рукой он свернул листок, положил его в карман и молча вышел из зала.

Три четверти часа спустя Верди стоял перед дверью в свою спальню и не мог решиться войти. Тишина звенела в ушах до боли в висках. Три глубоких вдоха, он медленно нажал на ручку и толкнул дверь. Маргарита неподвижно стояла над колыбелью у эркера. Ее очертания утопали в кроваво-оранжевых лучах заката. Казалось, она лишь изваяние в раме окна. Джузеппе смотрел на жену и не мог заставить себя сделать шаг. Шаг в неминуемое. Шаг в нестерпимое. Шаг в неисправимое.