Книга Маэстро, страница 118 – Наталья Венгерова

Грамотно используя незаурядный талант быть в курсе всех кулуарных дел, и опыт шпионской работы в рядах миланского движения сопротивления, Темистокле заслужил положение главного информатора и поверенного ее величества.

Об отношениях предприимчивого итальянца и королевы ходили недвусмысленные слухи, и, похоже, это была единственная женщина, которая всецело покорила сердце бесшабашного поэта. Однако, как и с первой любовью юности, на «долго и счастливо», какими бы эти отношения ни были, надеяться не приходилось.

Через несколько лет дворцовых игр и интриг Темистокле был вынужден бежать из испанской земли. На этот раз: от карлистского заговора. Шептались, что Изабелла чуть ли не против воли отослала возлюбленного обратно в Италию, чтобы спасти от верной гибели.

И вот теперь снова в когда-то родном, а теперь совсем чужом ему Милане, измученный любовной тоской, как будто наконец повзрослевший Теми не знал, чем занять свои дни. Он терпеливо коротал время в ожидании, когда снова сможет вернуться к испанскому двору.

— Это кафе защищено каким-то могучим заклятием, – произнес вместо приветствия подошедший к столику и севший напротив Солеры Джузеппе, – говорят, это единственные витрины, которые остались целы на виа Монтенаполеоне во время беспорядков семь лет назад. Да и внутри, похоже, за прошедшие годы ничего не поменялось.

— Давно здесь не был? – спросил Теми.

Джузеппе кивнул. Они помолчали.

— Я слышал, ты приехал несколько месяцев назад, – нарушил молчание Джузеппе.

— В конце апреля, но я застрял в Милане и ждал, когда ты здесь появишься, чтобы отправить весточку.

Теми врал. Он вообще не имел особого желания связываться с Джузеппе. В итальянской столице музыки его уже успели забыть, а привыкший за время пребывания в Мадриде к высокому придворному статусу бывший либреттист не собирался никому ничего доказывать. Однако, живя по инерции на широкую ногу, Солера истратил все свои сбережения и был вынужден испробовать все возможности их пополнения.

— Рискну прозвучать обиженным поклонником, но у тебя было семь лет на то, чтобы написать мне весточку, – угрюмо заметил Верди.

— Любые письма для тебя могли бы кончится допросом, – не моргнул глазом ответил Теми.

И это тоже была ложь. Причины для побега в Испанию Темистокле практически сфабриковал. Продвигающие монархию освободители народа. Прикрывающаяся патриотическими идеями жажда славы. Творчество по заданному алгоритму. В какой-то момент Солера начал задыхаться.

Мысли о том, чтобы бросить все, и планы, как это сделать, крутились в голове Теми уже пару месяцев, когда последней каплей стал вождь гуннов «Аттила». Взяв в руки талантливое, изящное, полное буйства оригинальных красок либретто Пьяве, просмотрев правки, которые размашистым почерком были оставлены всюду маэстро, Солера понял, что ему предстоит совершить уродство. В угоду политике из прекрасного полотна в батальном жанре надлежало смастерить простоватую, зато понятную всем, карикатуру. И сделать это должен был он, Темистокле Солера, когда-то искренне и на всю жизнь присягнувший оперному искусству. Возможно, шпион-либреттист и хотел потешить самолюбие, утерев нос венецианскому поэту, но в том, что ему предлагалось сделать он усмотрел варварство.

Додумав и претворив в жизнь затейливую многоходовую комбинацию, он оставил братьев по борьбе за свободу в полной уверенности, что в Италии ему грозит смертельная опасность и, изобразив крайнюю поспешность, отбыл в новую жизнь, чтобы начать все с нуля.