Книга У кромки моря узкий лепесток, страница 88 – Исабель Альенде

— Оставьте ее, это пройдет, — заверяла Хуана служанок.

Хорошее настроение Офелии шокировало донью Лауру, которая ожидала увидеть, как дочь утопает в слезах, сидя за шитьем приданого для младенца, однако Хуана напомнила ей, что Лаура и сама по несколько месяцев жила в эйфории во время своих беременностей, до тех пор пока живот не становился нестерпимо тяжелым.

Фелипе приезжал в поместье раз в неделю: оплатить счета, просмотреть расходы и дать указания Хуане, которая была истинной хозяйкой в доме, поскольку донья Лаура все свое время посвящала сложным переговорам со святыми. Он привозил новости из столицы, хотя они никому не были интересны, тюбики с краской и журналы для Офелии, игрушечных медвежат и бубенчики для Малыша, который уже не говорил и не передвигался самостоятельно.

Пару раз в Винья-дель-Мар появился Висенте Урбина, распространяя вокруг себя запах святости, как говорила Хуана Нанкучео, хотя на самом деле от него пахло давно не стиранной сутаной и лосьоном для бритья; он приезжал с намерением оценить ситуацию, направить Офелию на путь духовного совершенствования и призвать ее искренне исповедаться. Она слушала его мудрые наставления с отрешенным видом, словно глухая, не выказывая ни малейших эмоций по поводу будущего материнства, как будто в животе у нее был не плод, а опухоль. Тем легче будет пристроить ребенка в приемную семью, думал Урбина.

Жизнь за городом продолжалась с конца лета до зимы, и ее положительным качеством было то, что пламенные мольбы доньи Лауры, обращенные к Небесам, наконец стали немного спокойнее. Она не осмеливалась просить такого чуда, как выкидыш, что могло бы стать решением семейной драмы, и это было бы так же ужасно, как желать смерти собственному мужу, однако в своих молитвах она слегка на это намекала. Покой природы, ее неизменный и ровный ритм, долгие дни и тихие ночи, теплое парное молоко прямо из хлева, огромные подносы с фруктами и ароматный, только что испеченный хлеб куда больше подходили ее мягкому темпераменту, чем сутолока Сантьяго. Если бы это зависело от нее, она осталась бы в Винья-дель-Мар навсегда. Офелия тоже расслабилась в этой буколической атмосфере, и ненависть к Виктору Далмау превратилась в смутное сожаление: виноват не только он, она тоже несет ответственность. Она начала думать о Матиасе Эйсагирре с некоторой ностальгией.

Дом в колониальном стиле представлял собой старинную постройку с толстыми стенами из необожженного кирпича, черепичной крышей, деревянными балками и плиточными полами. Он успешно пережил землетрясение 1939 года, в отличие от других домов в округе, превратившихся в кучи строительного мусора, хотя на некоторых его стенах появились трещины да еще осыпалась половина черепицы. В хаосе, последовавшем за стихийным бедствием, в этих местах участились разбойные нападения; бродяги искали пропитание, появилось огромное количество безработных, что объяснялось мировой экономической депрессией тридцатых годов и кризисом с добычей селитры. Когда природную селитру заменили синтетическими материалами, тысячи рабочих остались не у дел, и в течение десяти лет ощущались последствия произошедшего. За городом жулики, предварительно отравив собак, забирались по ночам в дома и воровали фрукты, кур, а иногда поросенка или осла — на продажу. Управляющие бегали за ними с ружьями наперевес. Но Офелия во все это не вникала. Летние дни тянулись долго-долго. Она укрывалась от жары в прохладных аллеях или в одиночестве рисовала этюды из деревенской жизни, поскольку Малыш уже не мог рисовать вместе с ней, разбрызгивая краску на большом холсте. На маленьких листках она изображала быков, тащивших телегу с сеном, сонных коров, бредущих из молочной лавки, загон с курами, прачечные, виноградник. Вино от дель Солара не могло конкурировать по качеству с другими, более знаменитыми марками, производство его было ограниченно, и продавалось оно по ресторанам, где у Исидро имелись связи. Вино не приносило ему никакой выгоды, но для него было важно слыть виноделом, то есть быть членом эксклюзивного клуба, куда входили известные семьи.