Книга Его счастье, страница 34 – Энжи Вэс

Лили поразилась:

— Но как это возможно?

— Все просто: она поставила бедняков в такие условия выживания, при которых невозможно прокормить свою семью. Инфляция, безработица, ограничения в продовольствии — все это загоняет человека в угол и толкает на аморальные поступки. Так что не судите слишком строго бедных. Они просто хотят выжить и жить не менее достойно, чем мы с вами. Думаете, если бы у бедняка было жилье и хорошая еда, он бы стал грабить? Нет. Это не всегда так.

Саймон взглянул на Оливию. Девушка быстро опустила глаза в чашку, как будто нашла там что-то жутко интересное, хотя вслушивалась в каждое слово. Она периодически облизывала губы, что заставляло его глаза возвращаться к ним еще чаще.

— И все равно я считаю, что человек должен видеть грань нормального поведения.

Оливия не была удивлена ответу матери. Женщине, которая с детства ела с золотой ложечки, неоткуда было знать и понять тех, кто находится на краю выживания. С другой стороны, не менее важно не потерять себя и следовать зову своей совести.

— Вы будете у Деббитов на домашнем концерте? — внезапно спросил Саймон, обратившись к Лили.

Женщина откусила булочку и, прожевав, поспешила ответить:

— О, не могу сказать на свой счет, но вот Оливия как раз хотела его посетить. То и дело говорила и говорила о нем с таким восторгом.

Та повернула к ней голову, поедая сердитым взглядом, но мать как ни в чем не бывало продолжала увлеченно наслаждаться десертом.

Саймон посмеялся про себя, переводя взгляд с одной на другую, и в итоге решил подыграть Лили:

— Это отлично, потому что я тоже собирался туда идти. Будет приятно побеседовать с кем-то из знакомых. — Улыбаясь, он незаметно подмигнул Оливии, на что в ответ она закатила глаза. — И не просто со знакомым, а с другом детства. Вы ведь помните, что я гостил у вас на летних каникулах много лет назад в вашем поместье?

Лицо Оливии, казалось, вот-вот закипит. Значит, спелись! Решили ее провести. Она скрестила руки и надула губки. Теперь она в ловушке, в которую и не собиралась попадать, потому что ее туда затолкали насильно. Надо прекращать эту нечестную игру.

— О, да, конечно! — восторженно подтвердила мать. — Вы, милорд, были тогда таким безобразником. Бегали, играли, бывало и крушили. — Она посмеялась. — А как же часто вас вспоминает Ричард!

«На моей памяти за тринадцать лет ни разу»! — так и хотело вырваться у нее из уст. У Оливии начало складывалось ощущение, что это не она член семьи, а этот сидящий напротив герцог. Но больше всего ей было в тягость вечно слушать преувеличенные речи Лили.

Но тут мать, разделавшись с булочкой, неожиданно встала, а за ней следом и Саймон.

— Какой кошмар! Я вспомнила, что не полила свои цветы. Бедняжки, сохнут уже несколько дней. Простите мне мою забывчивость. Я скоро вернусь, а вы продолжайте пить чай. Оливия, поухаживай за гостем, — она многозначительно кивнула в сторону Саймона. Лили ветром убежала из гостиной, оставив в воздухе только запах своих духов.

Саймон присел.

— Значит, вот как! — Оливия была возмущена до предела. — Знаешь, мне абсолютно все равно что только что происходило здесь. Я оставлю без внимания и весь этот фарс. Мне просто интересно, что ты здесь вообще делаешь?

Саймон вытянул ноги и, положив одну на другую, невозмутимо ответил: