Книга Тайна портрета герцогини Розы, страница 133 – Кирьян

— Эх, снова накосячил, — поник он.

Тут он заметил посетителей и резко встал с пола. Его лицо было наполовину в розовой краске.

— Добро пожаловать! Хотите заказать картину? — поклонился он.

Брат с сестрой еле сдерживали смех.

— Мы пришли кое-что спросить. Художник Жак здесь работает? — спросила Сара.

— Учитель Жак? Да, он тут, но посетителей не принимает. Я его ученик — Люк. Вы можете рассказать мне обо всех своих пожеланиях, а я в точности передам ему. До запятой передам, — лучезарно улыбнулся блондин с измазанным лицом.

— У нас есть разговор именно к нему. Мы бы хотели спросить про один из его портретов, — уточнил Теодор.

Паренёк почесал затылок. Он принял вид испуганного щеночка.

— Портрет? Вам что-то не понравилось в каком-то портрете? Если да, то это не к учителю… Портреты рисую я, но подписываюсь его именем… Это, конечно, неправильно, но учитель не имеет ничего против… — зажался он.

Сара с Теодором посмотрели друг на друга. У них с парнем вышло недопонимание.

— Нет, тот портрет точно рисовал Жак, — сказал Теодор.

— Но учитель давно не берётся за портреты. Много лет назад случилось что-то, и он больше не пишет их, — удивился Люк.

— Что-то случилось? — спросила Сара.

— Он никогда не рассказывал, когда я спрашивал. Когда тот портрет, о котором вы говорите, был написан? А-а-а, — наступил в лужу краски бедняга и поскользнулся.

"Бедный…" — хихикнула Сара.

— Пятьдесят семь лет назад… — ответил Теодор, после чего громко открылась дальняя дверь, словно раздался гром.

Появился старик с бородой. Вид его был недружелюбный.

— Пожалуйста, пройдите в эту комнату, — распахнул дверь старик перед ребятами.

Они прошли мимо ошеломленного Люка, обходя пятна краски. Дверь за ними закрыл мужчина.

— Значит, Вы и есть Жак. Ответите на наш вопрос, если услышали его? — перешёл к делу Теодор.

— О каком именно портрете Вы хотите спросить? — художник засуетился.

— Мы увидели портрет герцогини Розы, вот и захотели узнать о нём, — улыбнулась Сара старику.

От услышанного тот поменялся в лице, его охватил гнев.

— Зачем вам он? Столько лет утекло… Я не могу рассказать о нём. Пусть я уже стар, но рассказать не могу, — Жак начал дышать чаще, глаза его забегали.

— Но почему? Что Вам мешает? — нахмурился мальчик.

— Простите, но нет, — Жак уже потянул руку к ручке двери, но тут заговорила Сара.

— Пожалуйста, расскажите. Нам очень нужно узнать о прошлом. Не вдаваясь в детали, скажите хоть что-то… Пожалуйста, помогите, — жалобно посмотрела на художника она.

Мужчина убрал руку от двери и вздохнул. Он осмотрел свою комнату, где висели и стояли разные картины, но ни одного портрета не было. Старик монотонно заговорил.

— Когда-то я рисовал только портреты. Я был мастером в своём деле, был известен и богат. Пейзажи, натюрморты и другие жанры я не принимал всерьёз. Я любил рисовать жизнь. Природа, конечно, жива, но в ней нет столько чувств и эмоций, сколько может передать человек. Рисуя портреты, я думал, что буду изображать красоту жизни, но в тот день моё мировоззрение изменилось… Рано утром за мной пришли чьи-то слуги. Мне приказали рисовать так быстро, как я только могу, а ещё не задавать лишних вопросов. Атмосфера была крайне мрачной. Все молчали. Я закрыл глаза на все странности и начал рисовать портрет той девушки-невесты. Тогда во мне что-то переклинило. Мне всегда люди показывали целую палитру эмоций, но на лице герцогини застыла лишь одна. Я желал передавать красоту жизни через кисть и краски, но в тот раз я изобразил не жизнь… Моя рука сотворила вечную печаль и безысходность… — замолчал старик.