Книга Так поступают только девочки, страница 6 – Олег Агранянц

И снова полковник продолжил примирительно:

— Воинское звание никак не влияет на личные отношения. Мы говорим только об отношениях служебных. И здесь вы сами должны решать, какие применять меры. Сами и только сами. Если вы сочли проступок рядового несерьезным, достаточно ограничиться устным замечанием. Если вы сочли проступок серьезным, можете просить командование о наложении на него санкций. Правила внутреннего распорядка нашей части разрешают лишать рядовых срочной службы увольнений, заменять послеобеденный отдых часом строевой подготовки. Есть и третье: арест с содержанием на гауптвахте. Но это наказание допускается только в исключительных случаях.

Лена подняла руку:

— Что такое «серьезный проступок»? Убил кого-то?

— Убил – это не проступок, это преступление. Преступлениями занимается военный трибунал. Серьезный проступок – это, например, умышленное и в грубой форме невыполнение приказа.

— А если приказ глупый?

— Я вам приведу условный пример. Совершенно условный. Предположим, офицер приказал солдату прыгнуть с десятого этажа. Есть два варианта: солдат прыгнул и солдат не прыгнул. В первом случае солдат разбился насмерть, и офицера расстреляют по приговору военного трибунала. Если не прыгнул – солдата за невыполнение приказа отправят на гауптвахту, а офицера разжалуют. В этом и есть ответственность офицера за даваемые им распоряжения. За каждый приказ офицер должен отвечать.

На такой оптимистической ноте расстались.

* * *

На следующее утро мать поехала в ателье менять туфли, которые ей оказались малы. Вернулась после обеда и узнала, что теперь ребят собрали на совещание. В зале производственного корпуса. Собрали всех. Значит, и Леша там. Она уселась около входа в зал и стала его ждать.

Выходили ребята невеселыми. Они чувствовали себя униженными и старались не глядеть на подлетевших к ним подруг. Те, и вчера всерьез не воспринявшие правила субординации, удивлялись, как ребята могут подумать, что в их отношениях что-то может измениться из-за дури, придуманной солдафонами-начальниками.

Ребята начали рассказывать, о чем вещало начальство. А говорил полковник почти то же самое, что вчера. Только вместо рассказа о солдате, которому дали приказ прыгать в окно, привел пример с футболистами:

— Для проведения игры нужны судьи, которые несут ответственность за выполнение правил. Еще утром вы звали будущего судью «Володя». А начались соревнования, он для вас только «товарищ судья». Так и в армии. На офицеров возлагаются функции организации работы и воспитание солдат. Еще недавно ваша подруга была просто «Ниной» или «Галей», а теперь на ней офицерские погоны, и относиться к ней надо как к офицеру, как к старшему в звании.

Шутник Гена Галкин поднял руку:

— У меня сложные отношения с товарищем младшим лейтенантом Кальковой.

Ребята начали улыбаться. Все знали, что за сложные у них отношения. Аня Калькова, неумейка с вечно не сданными зачетами, в институте по каждому пустяку бегала к Гене за помощью и здесь без Гены не могла закончить ни одного эксперимента.

А Гена продолжал на полном серьезе:

— Я знаю ее еще со школы, за одной партой сидели. Но только теперь, после вполне заслуженного присвоения ей офицерского звания, я понял, какими высокими морально-политическими качествами она обладает и какие у нее выдающиеся способности в деле воспитания рядового состава, то есть меня. Теперь она для меня старший товарищ и только «Анна Максимовна». Более того, когда я демобилизуюсь, буду продолжать звать ее «Анна Максимовна», так как она отныне для меня навсегда «учительница первая моя» по военной части.