Книга Так поступают только девочки, страница 25 – Олег Агранянц

Как-то Толик Михайлов ехал в трамвае с тишайшей Инной Павшиной. Кто-то спросил:

— Не обижает она тебя?

Толик вздохнул:

— Еще как! Вчера при всех на улице: «Смирно. Кругом. Шагом марш». Такой позор!

От удивления Инна открыла рот и не могла произнести ни слова. А Толик продолжал:

— А ведь были друзья, вместе учились, я за ней ухаживал. А теперь, когда меня разжаловали, она использует положение и глумится надо мной.

Слово «разжаловали» заинтересовало трамвай.

— За что разжаловали? За пьянку?

— За цинично дерзкий поступок.

И трамвай затрясся от любопытства:

— Что ты сделал?

— Добрый я, в этом моя беда. В зоопарке я был. А там в клетках антилопы всякие, косули. Глазищи большие, грустные. Ну, я и открыл клетки. Они побежали, веселые. Потом я подошел к другим клеткам. Там зайцы, лисы, тушканчики, волк. А я тоже открыл клетки. И они тоже разбежались. А меня в комендатуру.

Трамвай грохотал от смеха.

— А вчера идем мы по улице, а она, как узнала, что идем по направлению к зоопарку, как заорет: «Смирно. Кругом. Шагом марш». Представляете, стыд-то какой!

— А ты и волка отпустил? – не мог поверить какой-то мужик.

— Да. Он добрый.

— С твоим приятелем не соскучишься, – посочувствовала Инне какая-то женщина.

А другие добавили:

— Смотри за ним в оба. Но и не обижай.

— Не будет, – закончил разговор Толик, – она добрая, и я ее люблю.

И на радость всего трамвая поцеловал Инну.

* * *

На мамино удивление Леша совершенно спокойно воспринял передвижение по городу с мамой в форме. Больше того, ей показалось, что ему даже нравится, когда она в форме и когда на нее обращают внимание. Похоже, он даже гордился тем, что едет с такой. Иногда в трамвае она забивалась в угол, а он ее разворачивал, чтобы всем было видно, с кем он едет.

Однажды они возвращались из магазина с покупками. Леша хотел было взять пакеты в правую руку, но мама не позволила: вдруг навстречу попадется офицер, Леша его не поприветствует и у них будут неприятности.

— Не бойся, – успокоил ее Леша, – когда я с тобой, я могу нести вещи в двух руках.

— Почему? – удивилась мама.

— Люди подумают, что я твой денщик.

Мать дотерпела до дома, а, как вошли в подъезд, влепила ему подзатыльник.

На удивление, и люди относились к ним приветливо. Наверное, потому, что видели их счастливые лица и обручальные кольца. И мама, и Леша дружно отдавали честь проходящим офицерам. Предварительно мама на всякий случай незаметно толкала его в бок, чтобы не забыл. У него приветствия получались браво, у нее нет.

— Давай дома потренируемся, – попросила она.

И они дома стояли друг перед другом, и он учил ее, как надо вытягивать руку.

— Ты, Лилька, не торопись отдавать честь солдатам. Они первые должны тебя приветствовать, ты офицер.

— Да ну их, мне их жалко. Они никогда не отдают мне честь. Не хотят унижаться перед девчонкой, одни переходят на другую сторону улицы, другие делают вид, что не заметили. А сами от страха дрожат, я же вижу. Ну, дети.

— И сержантов жалко?

— А я в лычках не разбираюсь. По мне все, кто не офицер, тот солдат. Так проще. А самый главный солдат всегда при мне.

* * *

В мае произошли кадровые изменения. Восемь девочек получили уведомление о досрочном окончании контракта. Зато остальных двенадцать назначили руководителями групп. Ребята были распределены по группам. Теперь у них вместо офицеров-товарищей появился офицер-начальник, которому нужно подчиняться по рабочим вопросам. Леша оказался под началом курносой Лены Карповой, маминой подружки. Мать перенести этого не могла: