Книга Тайны Изнанки, страница 96 – Елена Грановская

— Нравится изобразительное искусство? — спросил я девочку, разглядывая творения Венди и не решаясь брать их в руки, боясь что-нибудь сломать.

— Ну, есть такое. Хотя еще не знаю, куда пойду работать и где учиться в высшей академии. — Девочка пожала плечами, отчего-то скрывая свои истинные эмоции: я по ее горящим глазам видел, как она довольна, что мне понравились ее работы, чуть ли не гордилась, но вела себя сдержанно.

— А ты знаешь, что я тоже творческий? Я музыкант, — сказал я, оборачиваясь.

— Да, мне дед говорил. Вы пишете музыку?

— Нет, я ее направляю. Дирижирую.

Я изобразил жестами несколько долей из любимого Чайковского, понадеявшись, что профессия дирижера Изнанке известна. И Венди поняла, о чем я:

— Здорово! Вы в театре выступаете, ну, работаете? (Ого, здесь есть дирижеры! Было бы интересно встретиться с изнаночным коллегой!)

— Да, веду там концерты, спектакли. А скажи, твой дед… Сколько инициированных у него было до меня? — Я резко сменил тему.

— Два или три. Причем давно. Он же не чистый Проводник, в смысле это не основная его работа. Я очень плохо помню, кто был до вас. Я тогда была очень маленькой и мне было всё равно. А сейчас понимаю, насколько это круто: общаться с человеком из другого мира!

Разговоры у меня с Венди шли достаточно легко и непринужденно. С детьми общаться очень просто. С внучкой Улло я быстро нашел общий язык. Я ей был интересен как «пришелец», назовем это так, в мире которого есть то, чего нет на Континенте, и нет того, что в ее стране есть. Она задавала вопросы порционно, потому что (я чувствовал) не хотела показаться приставучей, хотя кипела желанием выспросить у меня всё и сразу каждый раз, когда мы встречались. Я обстоятельно и подробно рассказывал ей о себе, о своей Москве, о работе. Она говорила про свою учебу и про веселые истории с дедушкой. Про родителей даже не упоминала, а я не тревожил детские воспоминания, которые остались в ее душе только от рассказов Милиана: девочка совсем не помнила своих героических родителей — в то страшное время она была еще младенцем. Ох, как бы хотелось, чтобы подобные ужасные страницы больше никогда в Изнанке не повторились и не настали.

Жаль, что мои идеалистические желания не проникли в реальность. События, последующие вскоре после выхода из отпуска и начала репетиций, надолго изменили меня, наложив особый отпечаток на жизнь, разразившись тяжелыми последствиями.

Едва я успел привыкнуть к внезапностям волшебного мира и скрестить его с работой и семьей, только принял недели, выливающиеся в двести часов, как вновь отупел от двойной нагрузки, выйдя на репетиции с творческим коллективом — отпуск закончился внезапно скоро — и в то же время продолжая влачить малосодержательное существование в Изнанке, щелкая пишущим пером и тыкая на рычажок аппарата. Где волшебные приключения! Где близкое знакомство с неизведанным! Видимо там, где и мои надежды обучиться крутым заклинаниям.

Ариша, кажется, больше Лизы готовилась к появлению на свет нового члена семьи: проявляла к маме излишнюю заботу; спрашивала, будет ли сестричке интересно то, что она ей покажет и расскажет; обходила в своей детской каждый угол и рассуждала, не сможет ли ее маленькая сестренка, играя, пораниться, стукнувшись о дверной косяк. Супруга заметила дочке, что она будет самой лучшей старшей сестрой на свете, и Ариша расцвела.