Книга Тайны Изнанки, страница 27 – Елена Грановская

Подняв осколки, я сложил их горкой на одном краю комода и рядом положил цветы. Венди быстро расставляла рамки с фотокарточками. Я наблюдал за ее движениями и выражением лица. Девочка была не то грустна, не то задумчива, не то сосредоточена. Поставив рамки, поправив их, она подошла к Милиану. Я обернулся. Улло колдовал: водил рукой с палочкой по воздуху, а перед ним чудеснейшим образом с пола поднимались в воздух осколки стекла и вновь составляли прозрачные дверцы буфета. Рядом стояла Венди и наблюдала за колдовством деда. Я хмыкнул: то есть в этом мире всё действительно поправимо, всё можно быстро наладить с помощью магии? А я боялся, что буду триста часов обязательных отрабатывать в этой Изнанке, искупая вину перед Улло! Я вновь повернулся к комоду, решив внимательнее рассмотреть фотокарточки, даже придвинул рамки поближе к себе.

С профессиональных постановочных цветных фото взирали мужчины и женщины, одни и в паре. На одном фото запечатлен Улло — он был молод, постарше меня, с короткой светлой стрижкой, бородкой и усами в костюме-тройке — вместе с миловидной женщиной с крупными чертами лица и грустными глазами, несмотря на легкую искреннюю улыбку. Та же женщина, уже несколько старше, сфотографирована одна и задумчиво смотрела в сторону. У другой молодой женщины узнаваемый улыбающийся взгляд — так смотрел Милиан. У второго, неизвестного мне темноволосого стройного мужчины — живые и озорные серые глаза, такие же как у Венди.

Я развернулся к Милиану и его внучке и встретился с ними взглядом. Улло уже закончил колдовать — переливающиеся цветными бликами стекла вновь оказались в дверцах буфета, без единых трещинок и «паутинок» — и стоял, приобняв девочку за плечо. Видимо, в моем немом взоре так ясно читался вопрос, который я не решился задать, что Милиан негромко сказал:

— Это я и моя супруга. И родители Венди.

— Я их не помню. Знаю только по рассказам деда, — добавила девочка и посмотрела снизу вверх на Милиана. Тот потеребил ее плечо. Значит, девочка сирота…

— Мне жаль, — сказал я и вновь посмотрел на фотокарточки, на лица молодых и счастливых волшебников.

Каким был Милиан в молодости? Таким же строгим, ответственным — или берущим от жизни всё и помногу, ни о чем не жалея? С фотокарточки смотрел уверенный в себе и завтрашнем дне молодой мужчина, невысокий, но крепкий, умеющий красиво и стильно одеваться. Он любяще прижимал к своей груди зажатую в ладони руку супруги, словно обещая ей, что всё будет хорошо, он защитит ее, и она всегда будет удостаиваться его внимания. На другом фото, где супруга Улло была одна, в ее взгляде, выражении лица проскальзывает явно уловимая грусть. Она что-то знает, что-то предчувствует, чем-то озабочена?

Родители Венди. Оба не старше меня. Гордые своей судьбой, своей жизнью, счастливые. Неужели их не стало, когда они были так молоды? Улло и внучка обмолвились о них в моем кабинете. А жена Милиана — неужели она тоже скончалась? Улло ни разу не намекал, что у него есть — или была — супруга, где она. Вряд ли он стал хранить ее фотокарточку, если бы они расстались при жизни.

— Как ты применил магию? — прервал мои размышления Милиан.

— Никак, просто… разозлился и взмахнул, — быстро ответил я и продемонстрировал уже без спицы, как я замахнулся в него, когда колдовал. — Вы не се́рдитесь?