Книга Знаменка, страница 16 – Елена Грановская

«Чертов закладчик! Чертов паркурщик!»

Совсем обнаглели эти закладные, думал капитан, сверля злым взглядом преступника. Уже посреди дня в людном месте схрон устраивают. А этот еще и циркач какой-то: быстрый, ловкий. Спортсмен хренов… Хорошо, что хоть он, Власов, понял, с каким типом имеет дело, совершенно случайно, но так удачно зацепив взглядом движение парня. Отец в последние годы службы поставил на контроль воронежским отделам внедрять оперативников в банды распространителей и закладчиков нелегальных партий запрещенных к обороту веществ. Юрий не понаслышке знал характерное поведение преступников, и новичков, и бывалых, промышляющих в этой сфере. Заподозрив в парне в парке нечто тревожное, капитан, присмотревшись к нему, увидел оценивающий обстановку вокруг себя взгляд, уловил быстрое движение руки с небольшим пакетиком светлого порошка и приблизился к парню со спины, когда тот уходил деланно торопливо, будто спешил на важную встречу. Парень разговаривать мирно не пожелал и дал деру. Ничего не оставалось, как пуститься за ним, пожертвовав занятиями в военной академии. Надо было позвонить в полицию. Но он, капитан, почему-то набрал своего командира, словно тот в ответе за безопасность всех центральных городских районов.

«Врешь — не уйдешь», скрипнул зубами Власов, глядя на отрывающегося от погони.

Страшно: пятый этаж, кран далеко — ему точно не допрыгнуть, ближе только строительные леса, но зацепиться за них совсем не просто. А позволить нарушителю уйти он не даст. Сбегать обратно по лестнице дольше, потеряется время. Эх, была не была. Нужно во что бы то ни стало остановить преступника.

Сердце в груди бешено стучало, било в барабанные перепонки. Ноги похолодели. Но капитан наперекор страху разбежался и вытянул руки, думая в полете ухватиться за любой выступ лесов.

Он промахнулся несколько сантиметров. Руки не уцепились за шесты и соскользнули. Сердце ушло в пятки. Не хватило воздуха, чтобы закричать. Власов скользил пальцами и ладонями, обдирая их, пытаясь удержаться хоть за что-то. Ноги в свободном полете болтались в воздухе, не чувствуя под собой опоры.

Пальцы ухватились за шест, но сила тяжести на всей скорости несла тело вниз. Капитан взвыл: он растянул руку. Сейчас сорвется: мускулы, кажется, надорваны — плечу и предплечью тяжело, кисть почти не чувствуется. Ноги не удается поставить на твердую поверхность. В ушах — лишь стук собственного сердца. Вторая рука не хочет подтягивать тело. Хватка ослабла: боль нестерпимая. Из груди вырвался крик.

Сезонов услышал вопль и задрал голову кверху. Сердце тут же упало.

— ЮРА!

Всё произошло слишком стремительно.

Власов, сорвавшись со строительных лесов, бил рукой воздух, падая прямо на строительные материалы. Пара секунд — и он рухнул на арматурные снопы, высоко сложенные друг на друга. Крик резко оборвался. Капитан скатился на землю, оставшись неподвижно лежать возле поддона. Перевернувшаяся на бок шапка валялась у крана.

Задыхаясь от ужаса, Сезонов ринулся от машины к капитану, не веря в произошедшее, отказываясь принимать, свидетелем чего он стал. Опустившись перед Власовым на колени, подполковник развернул его на спину, придерживая голову. Левой ладони стало тепло от крови.

— Юра! Юра, не отключайся! Ты слышишь меня? Юра!