Книга Знаменка, страница 12 – Елена Грановская

Несмотря на то, что академия несомненно приносила плоды хотя бы уже в плане повышения самооценки, глубокого познания ранее известных воинских теоретико-практических наук, Власову казалось, что жизнь его стала течь как-то параболически перевернуто. Есть некая точка, вершина — период краткой бодрости и позитива (в основном это обеденный перерыв на службе), а по обе стороны от нее в бесконечные глубины, за пределы жизненно возможных координат тянутся изогнутые оси, по которым катятся куда-то все силы, и где их найти и подобрать, неведомо никому. Даже тем, кто составлял расписание в военной академии.

Власов близко не сошелся с кем-то из сокурсников-офицеров, но поддерживал добропорядочные отношения. Обладая талантом схватывать на лету, он быстро усваивал дисциплины хотя бы потому, что курс был связан с познаниями военных инженерных тематик — его гражданской специальности. Капитан, конечно, мог бы сделать карьеру в войсковой части, тем более, когда он уходил в министерство, на месте остро нуждались в таких специалистах-практиках, как он. Но в силу определенных обстоятельств теперь он занимал, как ему думалось, не менее интересное место, когда имелась возможность благодаря врученным контрактом полномочиям определять направление служебной тактики во взаимодействии отделов и департаментов, родов войск друг с другом и между собой. При этом он ощущал себя частью того важного, на чем базируется деловая дисциплина и материально-техническое оснащение вооруженных сил.

Однако не было важнее чувства, перекрывающего даже эти служебные «командирско-подчиненные» будни, чем отцовская гордость — дочка пошла в первый класс. Нарядная, веселая, в ожидании того нового, что подарит ей школьная жизнь, она кинулась в объятья Власова, когда тот зашел в квартиру, вернувшись после первого дня в академии.

— Ну, здравствуй, моя самая главная и лучшая первоклассница! — капитан горячо расцеловал Зарину, смеющуюся у него на руках и болтавшую ножками в туфельках.

— Никак не хочет снимать форму, с утра в ней! — покачала головой Ксения, наблюдая за Власовым и дочкой. Вернувшись домой с первой в своей жизни школьной линейки, девочка наотрез отказалась снимать школьную форму — по ее словам, она чувствовала себя в ней взросло и ответственно.

— Зорь, ты у меня всегда самая главная красавица! Ты и без формы хороша! Давай, переодевайся, нельзя так по дому ходить, — капитан опустил дочь на пол. Надув губки, девочка всё же ускакала в комнату, а Власов поднял на руки и закружил Павлика.

— Ну, Павлуш, как тебе наша Зорька? — капитан кивнул в сторону детской, где Зарина расправляла повешенное на плечики праздничное светлое платьице в мелкую тонкую клетку.

— Необычная! Непривычно! — протянул мальчик и кивнул, будто удостоверил правоту своих слов.

— Через пару лет таким же будешь — необычно-непривычным! — Власов вернул сына на пол, раскрыл свой рюкзак и достал торт, купленный в любимой пекарне детей.

— По случаю радостного дня сегодня ужин отменяется! Будем есть вкусный торт! — капитан продемонстрировал полупрозрачную упаковку с картинкой торта на медово-сливочных коржах со взбитым кремом и сухофруктами.

Квартира тут же наполнилась детским радостным визгом, не преминувшим вырваться из уст Заринки и Павлика, услышавших весть о сладостях.