Книга Двойник, страница 74 – Елена Грановская

Узнанная песня вдруг стала навязчивой и лишней. Он так хотел побыть в тишине. Откуда поют? Кажется, так близко, возможно, даже за стенкой. Сезонов уже мысленно хотел обрушить весь земной шар на неизвестного барда, как прозвучал финальный аккорд, выдуманный гитаристом, и слушатели захлопали гораздо активнее, кто-то даже крикнул «браво», а другой оглушительно свистнул. Тут же за дверью с другой стороны, видимо, услышав этот свист, пронеслась чья-то фигура. Подполковник не разобрал, кто это был: шторки на стекле, в которое просматривалось пространство за стеной, оказались опущены. Сезонов развернул на подушке тяжелую голову и перевел взгляд в окно. Световой день клонился к вечеру.

Мимо зашаркали обувью, а за стеной напротив теперь не доносилось ни звука: вероятно, человек-инспектор, настигший веселое музыкальное собрание и заставший его врасплох, разогнал зрителей, и все повиновались, разбредаясь.

В следующую секунду ручка двери в помещение, где лежал Сезонов, медленно и бесшумно провернулась. Подполковник наблюдал за происходящим и с любопытством ожидал гостя. Вот дверь толкнули, и к удивлению Сезонова к нему юркнул Яго. Живой, на двух ногах, на вид невредимый, одетый в ту же одежду, в которой выезжал из управления ФСБ, только без теплой куртки. Он не смотрел на лежачего в постели, а сосредоточился на бесшумном проникновении: чтобы и обувь ступала тихо, и дверь не скрипела, и инструмент не звенел — в одной руке галактионец сжимал гитарный гриф. Откуда только он его раздобыл? И он ли это пел? Если да, то у него очень неплохой вокал для инопланетянина, исполняющего придуманную русскими песню на тарабарском наречии из мешанины несвязных итальянских слов.

Тихо закрыв дверь и осторожно опустив ручку, будто она может взорваться от нечаянного движения, Яго на пятках развернулся к Сезонову и тотчас же встретил его взгляд.

— Давно очнулись? — прошептал он, застыв у дверей.

— Нет, только что. — Голос сиплый, горло сухое, язык будто опухший. Отвратительно. — Ты пел?

— Я.

— Неплохо. Звучал.

— Спасибо. Несложный текст, быстро заучил, но непонятный.

— Это песня о бедном рыбаке, который поплыл из Неаполя в бурное море, а его бедная девушка ждала на берегу, — процитировал Сезонов фразу киногероя, объясняющего смысл песни. — В конце, в общем, все умерли.

— А поется достаточно весело, — хмыкнул Яго и опустился на стул возле дверей: — Как себя чувствуете?

— Бывало и хуже. Мне ты снился, кстати. Только без гитары.

— Это не сон. Вы действительно просыпались. Но на короткое время. Хотели уйти. Бредили разок, — ошарашил подполковника Яго. Значит, если короткий диалог с галактионцем всё-таки существовал в реальности, а не во снах, то Вера действительно была здесь? Она приезжала? Неужели правда? Где она сейчас?

— А женщина, посетительница? Была здесь? Ты ее видел?

К разочарованию Сезонова Яго помотал головой:

— Нет. Я был здесь почти всегда, большую часть. Только медсестры. Никто не приходил.

Всё-таки сон. На сердце обрушилась тоска. Чтобы заглушить ее, подполковник спросил:

— Закономерный вопрос: почему ты здесь? — Где это «здесь», он предположил почти сразу, как очнулся: палата в больнице или медицинском центре. — Тоже всё-таки ранен?

— Нет, целехонек. Сказали быть тут, при вас, я и исполняю.