Книга В тени королевы, страница 89 – Элизабет Фримантл

Вхожу в полумрак аркады, радуясь, что наконец осталась одна, – и в тот же миг кто-то хватает меня за руку. Я ахаю, сердце колотится кузнечным молотом. Кто это – пьяный слуга? Что он со мной сделает?

— Китти! – шепчет голос из тьмы.

Сердце замедляет бег, ноги подкашиваются.

— Хертфорд! – ахаю я.

В темноте он прижимает меня к стене, заведя обе руки за голову, раздвигает мне ноги коленом, приникает к моим губам. Вмиг я забываю обо всем; голова идет кругом, единственное, чего хочу – бежать с ним в комнаты Джуно, рухнуть на постель и не останавливаться, пока не отдам ему всю себя, до последней капли! Но тут я вспоминаю: «наша связь» – и словно тисками сжимает сердце мысль, что он просто хочет перепихнуться со шлюшкой Китти.

— Убери руки, Хертфорд! – приказываю я, отдернув голову.

Хватка его на миг ослабевает, и я выскальзываю из его рук.

— Но, Китти!.. – Он бросается за мной, а я бегу, бегу от него в насквозь промокших туфлях – и, кажется, теряю по пути куски собственного сердца.

— Оставь меня в покое! – кричу я во тьму.

— Но…

В покои Джуно я прибегаю совсем без сил. Падаю на пол перед очагом. Горько плачу, проклинаю себя за ребячество; только правда в том, что меня пугают чувства, которые пробудил во мне Хертфорд. Боюсь в следующий раз не справиться с собой – если я с собой не справлюсь, одному только Богу ведомо, в какую пропасть это меня приведет. Затем поражает еще одна мысль: быть может, жуткое ощущение, что ты на краю пропасти и вот-вот упадешь, и есть любовь? А мои чувства к Гарри Герберту – лишь слабое подобие любви? Все отдала бы я сейчас за то, чтобы вернуть ту теплую, безопасную полудетскую влюбленность – а этой, другой любви никогда не знать.

Я ворошу кочергой гаснущие угли, подбрасываю в камин полено и смотрю, как охватывает его пламя, как, плюясь голубыми искрами, бежит по бревну вверх и дымком исчезает в трубе. Только теперь понимаю, насколько я устала. Нет сил даже стянуть мокрый плащ. Стаскиваю с кровати подушку, кладу на нее голову и погружаюсь в сон, разморенная теплом; но и во сне призрак Хертфорда меня не оставляет.

* * *

Чьи-то пальцы гладят мне щеку, и голос шепчет:

— Китти!

Я приоткрываю глаза. Это он! Резко сажусь, стряхивая с себя сон – и вижу, что это совсем не Хертфорд, а Джуно: ходит вокруг и длинным восковым фитилем зажигает свечи и настенные канделябры, наполняя комнату золотистым сиянием.

— Почему ты спишь одетая на полу? – говорит она.

— Джуно, я так устала, и… – Останавливаюсь, не зная, как объяснить ей свое смятение.

— Давай-ка уложим тебя в постель!

Она помогает мне встать и раздеться: отвязывает рукава, расшнуровывает корсаж, так что я выскальзываю из платья, приносит чистую сорочку. Сама тоже скидывает верхнее платье.

— Не поможешь развязать? Слишком туго затянуто! – спрашивает она, пытаясь дотянуться до собственной шнуровки.

Я распутываю узел, снимаю с нее жесткое ребристое платье, и она испускает вздох облегчения. Скидывает чепец, поморщившись от того, что несколько волосков цепляются за бисерную кайму. На висках у подруги следы от проволочного каркаса. Я замираю, вдруг пораженная красотой Джуно, словно вижу ее впервые.

— Давай расчешу тебе волосы, – говорю я и начинаю расплетать ей косы. Потом беру гребень и расчесываю бледно-золотистые локоны – медленно, осторожно, стараясь не дергать и не причинить боли.