Книга В тени королевы, страница 176 – Элизабет Фримантл

К тому времени, как мы выезжаем из Больё, погода становится такой, что путешествуем мы теперь лишь по утрам, а к полудню прячемся куда-нибудь в тень. Все только и говорят, что о невыносимой жаре и о том, что ночью глаз не смыкают. Моя сестра молчит, хотя я знаю, она ночами ворочается без сна – ведь мы спим рядом. В воздухе чувствуется приближение грозы. Однако мы уже проехали Феликс-Холл и Колчестер – животворящей бури все еще нет; и лишь близ Сент-Остина на горизонте появляются тяжелые тучи. Мы едва успеваем спешиться и войти в дом, как наконец разражается гроза с оглушительными раскатами грома, от которых дамы пронзительно визжат. Эхо в ужасе запрыгнула мне на руки, сидит там и дрожит; прочие собаки спрятались за гору сундуков с королевскими пожитками. Кэтрин сидит рядом на полу и старается их успокоить, но, судя по виду, боится не меньше их.

Я смотрю из окна, как вспарывают небо, освещая парк, зубчатые вспышки молний, и вспоминаю недавнюю грозу, от которой сгорел шпиль собора Святого Павла. Мимо собора мы плыли по реке через несколько дней после пожара и видели черный обрубок на месте прежнего шпиля, гордо вздымавшегося в небеса. Все говорят, что это знамение, но вот знамение чего – каждый думает по-своему. Наконец на нас обрушивается ливень – грохот такой, словно стадо гонят по крыше, и вместе с дождем приходит благословенная прохлада. Ливень длится несколько часов: вода хлещет отовсюду, затопляет сады, и лошадей приходится вывести из конюшни – они стоят там по бабки в воде. Даже в доме судомойки бегают туда-сюда с ведрами, подставляя их под протечки в крыше.

Скоро мы отправляемся в Ипсвич; ехать стало полегче, но дорога уж очень грязная, все мы по уши в грязи. Королева не в духе и рычит на всех. Сесил, присоединившийся к нам в Колчестере, всячески ее обхаживает и старается успокоить. Рявкает она даже на Дадли, что в последнее время случается очень редко. Почему-то недовольна тем, что в городе много женатых священников. Не знаю, с чего – она ведь принадлежит к новой вере, где клирики и должны быть людьми семейными. Однако Елизавета – загадка, которую до конца не разгадать. Мы стараемся держаться от нее подальше; только Кэт Астли хватает духу общаться с королевой, когда она в таком настроении. Кэтрин я и подавно стараюсь к ней не подпускать, изыскивая для этого разные предлоги. Скрывать ее живот уже невозможно, и больше всего я боюсь, что ребенок появится на свет прямо здесь, в Ипсвиче. По счастью, живем мы здесь не на одной квартире: Кэтрин, меня и еще нескольких фрейлин поселили в городском доме неподалеку от дворца, где расположилась королева, так что у нас есть возможность вздохнуть свободно.

Спим мы в одной комнате, на соломенных тюфяках; и среди ночи из угла до меня доносится шепот:

— Она же вот-вот родит! – Кажется, говорит Фрэнсис Мотэс. Я окончательно в этом удостоверяюсь, когда слышу, как ей отвечает Лиззи Мэнсфилд:

— Неужели она воображает, что мы ничего не замечаем?

— Интересно, кто отец?

— Хертфорд?

— Или Герберт?

— А может, тот паж Дадли, что целыми днями глаз с нее не сводит?

Приглушенное хихиканье. Во мне начинает закипать гнев.

— Да это может быть кто угодно, хоть самый последний лакей!

— Уж точно, скромностью она никогда не отличалась!