Книга В тени королевы, страница 113 – Элизабет Фримантл

— Поговорить.

— Поговорить? Ты меня за дуру держишь?

— Нет, Китти, я серьезно. – И, наклонившись ко мне, шепчет: – Хочу поговорить со своей драгоценной Китти.

Все мое самообладание летит в тартарары. Такое чувство, словно подо мною понесла лошадь. Я позволяю ему увести себя в сад, где блестит в лунном свете зеркало пруда. В воздухе ни ветерка; из распахнутых дверей банкетного павильона льется музыка. Он держит меня за руку; я не осмеливаюсь на него смотреть – боюсь увидеть, что ошиблась, что меня увлекает во тьму кто-то другой. Но все-таки поднимаю глаза… нет, это он, все тот же Хертфорд, его дорогой, любимый профиль! Безмерно хочется дотронуться до него, убедиться, что он реален, – не знаю, как мне удается удержаться. Мы садимся на скамью под ивой и молча слушаем хор лягушек на пруду.

— Мне очень тяжело без тебя! – говорит он наконец тихо, не поднимая головы. – Будто… – Он останавливается; кажется, я слышу, как мчатся в беспорядке и сталкиваются друг с дружкой его мысли. – Будто и мир вокруг распался, и сам я разлетелся на куски. Все время, что ты провела в Дарэм-Хаусе, я боялся… боялся… – И останавливается, словно не в силах закончить.

— Чего ты боялся? – спрашиваю я лишь для того, чтобы не выдавать своих чувств.

— Все эти слухи… – Поколебавшись, он выпаливает: – Боялся, что ты выйдешь за другого.

— Как видишь, я ни за кого не вышла…

— Слава богу, Китти! Слава богу!

— Ты вел себя со мной не так, как следовало, – говорю я. Очень стараюсь, чтобы голос звучал сурово.

— Ты права, сокровище мое! Свое положение при дворе я пытался поставить выше любви к тебе. Думал, что смогу удержать в узде собственные чувства. Но… – Он сжимает мою руку, и у меня голова кругом идет от желания, – …не смог. Лучше мне умереть, чем лишиться твоей благосклонности!

— Нельзя, чтобы узнала Елизавета!

Какова ирония судьбы: теперь я настаиваю на том, чтобы держать наши отношения в тайне. В голове всплывает «блестящая партия»; но я гоню воспоминания прочь. Нет нужды сейчас об этом думать, тем более Фериа далеко отсюда – на Континенте.

— Сейчас моя судьба на волоске. Если она заподозрит…

— Знаю, – перебивает он. – Радость моя, я не стану рисковать твоим будущим! Никому не скажу ни слова.

— Только Джуно, ей можно, – добавляю я.

Я уже готова рассказать ему, что королева намекнула на мое возвращение во внутренние покои, но прикусываю язык. Нет уж, пусть думает, что я по-прежнему в немилости! О надписи на тарелке тоже не рассказываю: Джуно права, «враг» – сильное слово, и я боюсь отпугнуть Неда.

— Только Джуно, – словно эхо, повторяет Хертфорд.

Он обнимает меня за плечи и привлекает к себе; я устраиваюсь у него на плече, а он гладит меня по голове. Так спокойно, так безопасно я не чувствовала себя, кажется, с тех пор, как отец сжимал меня в медвежьих объятиях и щекотал усами.

— Моя бы воля – женился бы на тебе хоть завтра, Китти Грей! – шепчет Хертфорд.

«А я вышла бы за тебя хоть сию же минуту!» – думаю я, но молчу. Нет нужды говорить это вслух.

Миг – и мы уже друг у друга в объятиях. Торопливо развязываем, расшнуровываем, расстегиваем крючки: обоим нам не терпится снова стать единым целым. «Если мы поженимся, – мелькает в голове, – Джуно станет мне золовкой!» Он накрывает мои губы своими. Я отвечаю с таким жаром, словно это наш первый поцелуй; потом, приподняв смятые юбки, усаживаюсь на него верхом, не заботясь о том, что мои голые колени трутся о шершавый камень скамьи. Пока он возится со своей шнуровкой, обнимаю его за шею, нащупываю мягкую щетину стриженых волос, а под ней – нетерпеливо бьющийся пульс.