Книга В тени королевы, страница 106 – Элизабет Фримантл

— Было бы очень кстати! Теперь, когда я жду ребенка… пусть останется приятное напоминание об этом времени. – Она садится рядом с Левиной. – А что вы столь серьезно обсуждали? Вид у вас был такой… – Она переводит взгляд с Левины на Кэтрин и обратно. – Как у заговорщиков.

— Обсуждали, куда королева отправится на лето. Она выразила желание, чтобы леди Кэтрин присоединилась к ее свите.

Летнее путешествие по Англии, думает Левина, – хороший предлог, чтобы вырвать Кэтрин из Дарэм-Хауса. Пожалуй, пусть Фрэнсис напишет королеве и попросит об этом. Ей королева не откажет; к тому же Елизавете будет приятно вырвать кузину из когтей Фериа. Хотя… тут вспоминается поговорка: «Из огня да в полымя».

— Вот как! – говорит после паузы Джейн Дормер. Она опустила глаза и крутит браслет на запястье. – Кэтрин, и тебя это радует?

— Мне известны и более приятные занятия. Но, если королева прикажет, не смогу же я отказаться.

— Верно, – отвечает Джейн Дормер.

— Смотрите! – восклицает Левина, указывая на реку; она рада возможности отвлечь их от этой темы. – Вон плывет барка Дадли. Только взгляните, как разукрашена!

Мозг ее напряженно работает. Держать Кэтрин под присмотром и подальше от испанцев – да, это лучше всего, учитывая, как она любит все делать наперекор. Значит, нужно добиться, чтобы ее включили в свиту королевы. Хотя бы на время она окажется в безопасности. Пожалуй, Кэтрин стоит заехать в Шин к матери: Фрэнсис может написать ей, что больна, и добавить, что прощает ее за переход в католическую веру – пусть все выглядит естественно. Левина представляет себе, как Джейн Дормер, добрая душа, читает это письмо и восклицает: «Конечно, милая Кэтрин, поезжай к ней, раз она болеет!» Никаких резких движений – незачем ее пугать… Ох, сколько же всего придется организовать!

— Боже правый! – изумляется Джейн Дормер. – Никогда не видела на корабле такого роскошного убранства!

— И восемнадцать гребцов! – подхватывает Кэтрин.

«Похоже, свою тысячу марок он истратит задолго до конца месяца», – думает Левина.

— Ужасный человек! – говорит Джейн Дормер. – Знаю, осуждать грешно, но все-таки…

В этом с ней, пожалуй, согласилась бы вся Англия.

Дорогая Китти!

Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как ты провела месяц с нами в Шине. Слишком кратким оказался твой приезд. Это были счастливые дни – хоть и не вполне счастливые, ибо меня, милая сестра, тревожит твоя меланхолия, заметная и под маской обычной жизнерадостности. Киска, я слишком хорошо тебя знаю, и мне больно видеть твою печаль, даже когда ты ее умело скрываешь. Всей душой надеюсь, что дела твои теперь пошли лучше, и королева к тебе смягчилась. Maman говорит, что пока она так и не вернула тебе привилегии, подобающие твоему положению. Знаю, что посоветовала бы Джейн: оставайся стойкой и помни, что у Бога есть свой план для каждого из нас. Ее книгу – ту, что теперь принадлежит тебе, – я храню под подушкой. Для меня это источник огромного утешения: когда берусь за книгу, мне кажется, что дорогая наша сестра, которой нам так не хватает, снова рядом. Я часто ее вспоминаю – а ты? У нас здесь, в Шине, расцвели розы; они тоже напоминают о Джейн. Помнишь, как она любила белые розы? Каждый день я срезаю несколько цветов, ставлю к себе в спальню и радуюсь их благоуханию.