Книга Соперница королевы, страница 87 – Элизабет Фримантл

— Она похожа на отца, – тихо произносит француженка, чтобы другие не слышали.

Пенелопа улыбается.

— Он захочет взглянуть на первенца. – Струны сердца молодой матери тянутся к пульсирующему сердечку крошки Пеа и других ее детей, а одна из этих струн, словно рыболовная леска, увлекает Блаунта сюда, в центр ее вселенной.

Сесил сидит на берегу пруда, вспоминая визит королевы двухлетней давности и миниатюрные галеоны, инсценирующие морское сражение. Он уже некоторое время заседает в Тайном совете, однако по-прежнему чувствует себя никчемным, словно его единственное предназначение – замещать отца. Ему почти тридцать, он в полном расцвете сил, но все равно не может выбраться из тени Берли. Какую бы высоту Сесил ни покорил, он постоянно ощущает горькое разочарование отца из-за того, что так и не добился поста государственного секретаря. Ему хочется совершить нечто выдающееся, вписать свое имя в историю – например, заключить мир с Испанией. Сесил представляет, как морщинистое лицо Берли озарится редкой улыбкой, когда бумаги будут подписаны и имя королевы окажется рядом с именем короля Филиппа. Тогда отец признает его заслуги. Голос разума говорит, что подобная мечта несбыточна. С другой стороны, великие деяния совершаются теми, кто умеет мечтать, разве не так?

По водной глади плавает мусор, на платформе, с которой когда-то запускали великолепные фейерверки, свила гнездо самка лебедя. Сесил бредет по берегу, осторожно обходя водоросли и грязь, и вспоминает, как здесь цвели луговые цветы, искусно высаженные так, что казалось, будто они выросли сами.

Ему грустно видеть когда-то красивое место в запустении, и он старается развлечь себя мыслью о сыне и наследнике Уильяме, живущем в Пиммсе. В его груди разгораются любовь и гордость. Иногда Сесил заставляет няньку раздевать мальчика, дабы восхититься его прямой спиной. Ему чудится, будто лопатки – зародыши крыльев; в один прекрасный день сын расправит их и взлетит. Эта мысль внушает надежду.

Из каминных труб Пиммса поднимается серый дым. Сесила накрывает очередная волна уничижения; жить в доме, пусть даже большом и величественном, но построенном на земле, выкроенной из отцовского участка, и оплаченном отцовскими деньгами, не является признаком успеха. Родись он в другом теле, покрыл бы себя воинской славой и пожинал плоды своей доблести.

Сесил идет через фруктовый сад к дому по щиколотку в опавших лепестках. Дикая красота запущенного сада совершенно его не трогает, лишь раздражает отсутствием порядка. Эссекс переманил у них садовника. Желая удивить королеву, он велел накрыть вишневые деревья мешковиной, дабы сдержать появление ягод. За неделю до прибытия Елизаветы мешковину сняли, и ко дню августейшего визита ветви ломились от вишен, хотя с момента сбора урожая прошел уже целый месяц. Об этом диве вовсю судачили при дворе – дескать, от сияния, распространяемого королевой, деревья Эссекса чудесным образом начали плодоносить. Будь воля Сесила, он бы вырубил проклятые вишни под корень.

С недавних пор Эссекс тоже заседает в Тайном совете. На первом же заседании он с самодовольным видом занял место рядом с королевой и принялся вещать о различных опасностях, грозящих Англии. Елизавета внимательно выслушала его рассказ о беспорядках в Ирландии; граф настаивал, что совет должен со всей серьезностью отнестись к ирландской проблеме. Далее разговор коснулся Испании и создания противником новой армады. Один из основных информаторов Сесила по испанскому вопросу был найден мертвым в Детфорде – скорее всего, преднамеренное убийство, замаскированное под уличную стычку, – поэтому ему нечего было добавить.