Книга Соперница королевы, страница 28 – Элизабет Фримантл

— Скажи, – обратилась к ней Жанна, прикрепляя к лифу нить жемчуга, – правда ли, что… что вы…

— Говори уже, – подбодрила ее Доротея.

— Я слышала… – Француженка понизила голос. – …что мать вашей матери – не двоюродная, а сводная сестра королевы. Выходит, Генрих Восьмой – ваш дедушка.

Пенелопа переглянулась с сестрой. Возможно, именно поэтому Елизавета с такой готовностью взяла ее под свою опеку. Раньше подобная мысль не приходила ей в голову.

— Говорят, в нас течет кровь Тюдоров, но нам не полагается об этом распространяться.

— Многие судачат о вашем родстве, – сказала Жанна. – К тому же ваша мать очень похожа на королеву.

— Рич наверняка тоже об этом слышал и страшно рад открывающимся для него благам, – фыркнула Доротея.

— Матери это никаких благ не принесло. – До Пенелопы дошло, что брак Летиции с Лестером стал для королевы двойным предательством, а еще ей стало ясно: подобное родство – скорее проклятие, чем преимущество. Благодаря блестящей родословной она попала в ловушку.

— Каков Рич из себя? – поинтересовалась Доротея.

— Не знаю. Я видела его всего пару раз, и он почти со мной не разговаривал. Если ты встанешь у алтаря вместо меня, он вряд ли заметит разницу. – Пенелопа невесело рассмеялась.

— Вы так похожи, что даже я со спины вас путаю, – добавила Жанна.

Пенелопе стало невыносимо грустно: сестра вернется в дом Хантингдонов и жизнь никогда не станет прежней.

— Единственное, что мне известно о моем дражайшем супруге, – у него больше денег, чем он в состоянии потратить. Стану богатенькой леди Рич с имениями по всему Эссексу, – объявила она. Доротея фыркнула, все трое расхохотались. – Прибавьте дом в Смитфилде и сады, наполненные диковинными фруктами, столь редкими, что придется держать целый отряд стражи, дабы уберечь их от воров. В фонтанах изо рта мраморных купидонов будет литься вино, а в прудах плавать рыбки из чистого золота.

— Как же они удержатся на плаву? – изумилась простодушная Жанна. – А еще у тебя будут праздники, танцы и музыка.

— Это вряд ли. – Пенелопа резко посерьезнела. – Рич не одобряет греховные увеселения. Он пуританин.

— Но ты же любишь поэзию и поешь как ангел. Разве ты сможешь обходиться без развлечений?

— Не знаю.

Лицо Доротеи омрачилось:

— Вы будете жить в его доме в Эссексе?

— Не сразу. Королева пожелала, чтобы я еще некоторое время оставалась при дворе.

В дверь постучали.

— Ты одета, сестрица? Можно войти? – раздался мальчишеский голос.

— Робин! – Пенелопа почти год не видела брата, и вот он здесь, улыбается из-под копны угольно-черных кудрей, сверкая ямочками на щеках. Они крепко обнялись. – Я так рада, что ты приехал! Дай-ка на тебя взглянуть.

Какой красивый наряд. – Девушка провела пальцем по фиолетовому бархатному дублету, подбитому золотой парчой.

— Подарок от твоего нареченного. Полный парадный костюм, включая шелковые чулки.

— От Рича? Ты его видел?

— Он приехал за мной в Кембридж. Мы отправились к его портному, потом поужинали на постоялом дворе.

— Ну и как он тебе? – спросила Пенелопа. Сперва она удивилась, что будущий муж уделяет столько внимания ее брату, но потом вспомнила: Эссекс формально является главой семьи, Ричу же важно заполучить могущественные связи рода Деверо.

— Очень щедр.

— Вижу, он заслужил твое расположение. – Девушка ущипнула брата за щеку: – Тебе едва исполнилось шестнадцать, а ты уже пользуешься влиянием. – Несмотря на дорогой наряд, Роберт по-прежнему оставался неуклюжим юнцом; над его верхней губой намечалась легкая тень, однако кожа была еще по-детски гладкой.