Книга Соперница королевы, страница 161 – Элизабет Фримантл

После письма леди Рич ничего особенного не произошло; ни один из страхов Сесила не сбылся, но это не означает, что опасность миновала. Он целый месяц провел в ужасе, подскакивая от малейшего шороха. Воспаленное воображение рисовало жуткие картины, как его хватают и бросают в Тауэр. В самые мрачные мгновения Сесил даже начал сочинять предсмертную речь, стараясь не думать о том, каково это, когда петля затягивается на шее, – такому, как он, не полагается быстрый топор (еще одно напоминание о недостаточно благородном происхождении): отчаянная борьба за каждый вдох, а дальше – пустота, небытие или вечные муки, ибо его, разумеется, ожидает ад. Он начал молиться с удвоенным пылом, в надежде, что еще не поздно вымолить прощение.

Во дворце Сесил встречает Ноллиса. Тот отводит его в сторону, тревожно потирая руки.

— Меня беспокоит мой племянник. Боюсь, он завел собственный двор в противовес королевскому. Ее величество, мягко говоря, недовольна.

— Я только что проезжал мимо Эссекс-хауса. Там действительно толпа народу. – Сесил представляет Елизавету в гневе. Даже в воображении это зрелище не для слабых духом.

— Я старался внушить ему, что он совершает крайне неблагоразумный шаг, позволяя всем этим людям собираться в его доме. – Ноллис по-прежнему мнет руки, будто месит тесто. – Увы, племянник полон ярости и не воспринимает доводы разума.

— Ярости? – Сесил не знает, что и думать. Они с Ноллисом направляются к лестнице, ведущей в главный зал.

— Уныние племянника переродилось в озлобленность. Эссекс неистовствует. Как по мне, он не в себе. Ему всюду мерещатся враги.

— Когда вы видели его в последний раз? – Сесил еле сдерживается, чтобы не отметить: у графа действительно повсюду враги.

— Я был у него сегодня утром, пытался урезонить.

Сесил опять еле сдерживается, чтобы не отметить: графа можно урезонить только силой.

— Несчастный нуждается в нашей помощи. Я обращусь с прошением к ее величеству. – Ноллис явно испытывает облегчение. – А кто с ним?

— Многие… очень многие. Боюсь, среди них есть те, кто отравляет его разум. Люди, служившие с ним в Ирландии… Генри Кафф, Фердинандо Горджес, кое-кто из недовольных дворян. Ну и привычное окружение: Меррик, Энтони Бэкон, Саутгемптон; их вы знаете.

— Горджес, случайно, не родственник Рэли?

— Кажется, – кивает Ноллис. – Говорят, буйный малый.

— Рэли не понравится, что его кузен принял сторону Эссекса.

— Верно. Рэли никогда не жаловал моего племянника. У него во дворе собралось целое войско.

— У вас есть причина для беспокойства. – Сесил ободряюще касается плеча Ноллиса: – Я приложу все усилия, чтобы задобрить королеву.

В большом зале репетируют актеры. Один, в женском платье, тонким голосом произносит речь, преувеличенно жестикулируя. Ноллис заставляет Сесила остановиться на целых пять минут, пока парень с воплем не валится на пол, видимо, мертвый. Сесил не понимает, как столь грубая игра может нравиться. Он уже вознамерился высказать свое мнение, однако с противоположного конца зала доносятся медленные хлопки. Это королева в окружении фрейлин.

— Ваше величество, – Сесил снимает шляпу, низко кланяется.

— Иди сюда, – приказывает она ему, будто собаке. – Что думаешь?

Он вглядывается в лицо Елизаветы, надеясь угадать правильный ответ.