Книга Герцог-пират, страница 192 – Джо Беверли

— С какой стати мне это грозит?

— За то, что выдаете себя за своего брата. Здесь, в Лондоне, в разгар расследования государственной измены!

Торн был ошеломлен – такое с ним случалось впервые. Он был так потрясен, обнаружив Беллу здесь, так боялся за нее, что не понял – она не увидела в нем капитана Роуза. Нет. Белла считала его герцогом, пока он сам не оказался настолько глуп, что выдал себя.

Кем бы ни был «он сам» в этот момент.

Стать Торном и заставить ее задрожать от его имени.

Или стать Айторном и раскрыть ей обман, который он разыграл. Открыться здесь и сейчас, без всякой хитрости или подготовки.

— Вы должны понимать, чем рискуете, – сказала она, хмуро глядя на него. Это выглядело весьма волнующе из-за зачесанных назад волос, сходящихся бровей и бородавки.

— Конечно, – машинально ответил он. – Но это неважно.

— Не важно? Только вчера я прочитала в газетах, что Айторн присутствовал на каком-то благотворительном мероприятии в школе Чипсайда. Кто-то заметит, что вас двое.

— Да, но кто поймет, кто из нас настоящий герцог?

Белла закатила глаза.

— Однако сейчас вы можете быть полезны, – сказала она, удивив его. – Продолжайте давать указания Беллоне еще минутку. – Она отвернулась и выдвинула ящик стола.

Торн уставился ей в спину и с трудом подавил смех. Белла Барстоу действительно была самой удивительной женщиной, которую он когда-либо знал. Ему пришлось напрячь мозги, чтобы придумать какие еще указания дать Беллоне.

— Возможно, вам следует достать все эти копии писем леди Фаулер, мисс Флинт.

Белла указала на несколько коробок на полке и продолжила рыться в бумагах в ящике.

Покачав головой, он взял коробку и открыл ее.

— Сколько их там? – спросил Торн.

Она достала несколько листов и, просмотрев их, ответила:

— Я не уверена, но леди Фаулер начала писать свои послания вскоре после смерти своего мужа. А это было уже десять лет назад.

Торн увидел, что в коробке действительно было по одному экземпляру каждого письма. Все они были написаны довольно четким почерком.

— Это оригинальные архивные письма, написанные рукой самой леди Фаулер?

— Я не уверена, но предполагаю, что самые старые – да. – Белла подошла к нему с бумагами в руках и посмотрела на письмо. – Да, это ее почерк. Думаю, письмо было написано какое-то время назад. В последнее же время ее почерк становился все более неразборчивым. А потом она и вовсе стала надиктовывать свои послания.

— Что это у вас? – тихо спросил Торн, взглянув на бумаги, которые она держала в руках.

— Это списки с адресами людей, которым леди Фаулер отправляла свои письма. Я должна уничтожить их.

Торн выхватил бумаги у нее из рук.

— Не нужно этого делать. Это серьезное правонарушение.

Белла успела ухватить конец одной из бумаг и прошипела:

— Большинство из этих женщин ни в чем не виноваты. И никогда не имели революционных наклонностей.

— Тогда им ничего не угрожает.

— Так же как нам?

— Вас нельзя назвать абсолютно невиновными…

— Простите, ваша светлость?

Они замерли, услышав голос Нормана из соседней комнаты.

Белла умоляюще посмотрела на Торна.

Имея всего секунду на принятие решения, Торн засунул бумаги за пояс своих брюк, спрятав их под сюртуком. Он успел это сделать прежде, чем вошел Норман, подозрительно хмурясь.

— Что это за место? – спросил он.