Книга Запретная любовь, страница 60 – Халит Зия Ушаклыгиль

— Мадам, какие тайны могут быть у такого ребёнка, как Нихаль? Я всё знаю потому, что у Нихаль нет никаких тайн и думаю, что все знают то же, что и я.

Бихтер подняла голову и с выразительнй улыбкой посмотрела на спокойное лицо старой девы:

— Мадемуазель, Вы заставляете меня почувствовать ещё больше любопытства. Я не вхожу в число тех, кто понимает чувства Нихаль. Я уже некоторое время замечаю в ней такие мелочи, такие странные обиды, особенно сегодня с утра… Вы поверите? Признаюсь, мадемуазель, иногда я думаю, что в доме есть те, кто хочет воспользоваться слабыми нервами ребёнка. — Улыбка Бихтер стала заметнее. — Например, прислуга, несомненно, входит в их число… Вы же знаете, мадемуазель, что, желая полюбить Нихаль и заставить её полюбить меня, я сделала и делаю больше, чем возможно для женщины?

Между мадемуазель Де Куртон и Бихтер впервые проходил такой разговор. Старая дева вдруг оказалась в сложном положении между падчерицей и мачехой. Она почувствовала, что сегодня, на природе, после этого разговора, который состоялся во время игры в мяч, её положение в доме изменилось и для неё начнётся невыносимая жизнь. Наконец начинается страшная, но неизбежная жизнь, опоздавшая на год, Бихтер и Нихаль, наконец, выпускали зудившие когти, чтобы расцарапать друг друга. Старая дева говорила про себя:

— Кто виноват? Никто! Сам факт… Мачеха и падчерица! Это комедия или трагедия, которая началась с историей человеческой жизни. Как закончится партия между Бихтер и Нихаль? Я боюсь, как бы комедия для одной не стала трагедией для другой.

Она хотела ответить так, чтобы не оставить Бихтер возможности для ещё одного разговора:

— О! Мадам, Вы так хорошо исполняете свой долг, что у Вас получается и полюбить Нихаль, и сделать так, чтобы она полюбила Вас. Не думаю, что могут найтись те, кто попытается воспользоваться её слабыми нервами. Если Вы видите в ней хоть что-то, что вызывает у Вас беспокойство, думаю, будет более разумно объяснять это её слабыми нервами, а не влиянием со стороны. Я знаю в доме тех… — Старая гувернантка вежливой улыбкой давала понять, о ком говорила. — Да, я знаю тех, кто, подобно Вам, верен своему долгу и так же успешен в его исполнении.

Бихтер не сумела скрыть небольшого раздражения. Её руки нервно задвигались. Когда она следила взглядом за мячом, брошенным Нихаль, её пальцы теребили шёлковые кисточки платка. Она сказала сухим голосом:

— Мадемуазель, мне не нравятся уклончивые фразы. Про кого Вы говорите?

Старая дева немедленно ответила:

— Это не уклончивая, а очень простая фраза. Это значит, я хочу сказать про себя.

Старая дева и молодая женщина не сумели полюбить друг друга, хотя до сих пор между ними не было ни единого неуместного слова или жеста. Мадемуазель Де Куртон, склонная любить всех, постоянно ощущала в отношениях с Бихтер что-то, пугавшее её. Она чувствовала, что эта женщина не любит её и считает препятствием на пути к полной власти над Нихаль. Если бы она не смотрела на этого ребёнка, как на единственную отраду в своей участи старой девы, как на единственный цветок в своей бесплодной жизни, если бы утешительные капли любви Нихаль не орошали вечную рану её бедной души, не сумевшей стать матерью, она бы ещё в начале раздумий об этом браке сбежала, оставив всё как есть. Но тогда! Что делала бы одинокая Нихаль, если во время бури её руки не могли найти даже полена? К кому бы она прижималась, где бы лились слёзы, которые хотели пролиться на сострадательную грудь?