Онлайн книга «Запретная любовь»
|
— Разве мы не сердиты друг на друга? Нихаль сказала со свойственным незлобливым детям стремлением к примирению: — А! Совсем забыла. Правда, мы были сердиты вчера вечером, верно? Я уйду, если хочешь. Бехлюль спрыгнул со стула: — В раме нет зазоров. Если надавить сильнее, стекло разобьётся. Он смотрел на стены, размахивая фотографией. — Куда её поместить? Нихаль, можно тебе кое-что сказать? Знаешь, почему ты не можешь сердиться на меня? Потому что не сможешь найти возможность для ссоры, если будешь сердита. Нужно помириться, чтобы снова поссориться. Нихаль с улыбкой подвинула стул, с которого слез Бехлюль, и села: — Тут ты ошибаешься. Ты сегодня поедешь в Стамбул, верно? У меня к тебе столько поручений. Вот и хороший повод помириться… Бехлюль сразу отказал: — Невозможно, Нихаль, попроси другого. Эти мелочи меня утомляют. К тому же сегодня… Махнув рукой, он хотел объяснить, как у него много дел. Потом что-то пришло ему в голову: — Покажи-ка кошелёк, Нихаль, сколько у тебя денег? — Неуважительный вопрос… — Как хочешь! Я бесплатно ни за что не берусь. Если у тебя дстаточно денег, чтобы мне одолжить, другое дело. Нихаль вытащила из кармана кошелёк, открыла его, вытряхнула содержимое на юбку и сказала: — Если бы ты знал, сколько мне всего нужно… Шёлк, раз; Бюлент разделил ножницы пополам и сделал себе кинжал на пояс, ножницы, два; Бешир давно просит малиновую феску с голубой кисточкой, нужно купить, три… Бехлюль повернулся и отошёл: — Я передумал. Вещи для Бешира попросите у другого. Где искать красную феску с голубой кисточкой? Нужно пойти в торговые ряды. К тому же у тебя нет денег, чтобы одолжить мне. Он опять вернулся к Нихаль: — Ты выйдешь отсюда, пойдёшь к отцу, покажешь деньги, понимаешь? Нихаль собрала деньги, положила в кошелёк и сказала: — Я передумала, — Идея пойти и попросить у отца денег мгновенно изменила Нихаль. Она задумчиво посмотрела на ожидавшего Бехлюля, затем сказала: — Ты, конечно, знаешь важную новость. От тебя невозможно скрыть… Они вдруг опять начали говорить как враги. С детства между братом и сестрой постоянно существовала готовая разгореться искра ссоры. Бехлюль спросил: — Кто? Нихаль ответила, поджав губы: — Он! — Сказать про отца «он» не совместимо с манерами. Вместо того, чтобы повзрослеть, ты, Нихаль, с каждым днём становишься всё более избалованным ребёнком. Я говорю потому, что в доме нет никого, кто скажет тебе об этом. Мадемуазель Де Куртон находит время только на то, чтобы следить за цветами на шляпке и кружевами на платьях… Почему она как будто плакала за столом вчера вечером? Нихаль была бледна. Она неподвижно сидела на стуле и слушала Бехлюля. Словно задыхаясь, она, конечно, заглушила слова, которые хотели сорваться с её уст, и сказала: — Как видишь, сегодня у меня совсем нет желания с тобой ссориться. Потом опустила руки и добавила: — У меня нет сил. В её голосе было такое горькое мучение, что Бехлюль сразу понял, что начавшаяся ссора будет не такой, как в детстве. Они застыли, глядя друг на друга. Потом Бехлюль сказал спокойным голосом: — Нихаль! Я полагаю, что ты поступаешь плохо в этом вопросе. Если ты увидишь её, то сразу полюбишь. В дальнейшем тебе предстоит стать женщиной. Есть особые правила приличия, которым ты не сожешь научиться ни у мадемуазель Де Куртон, ни у Шакире Ханым. Кроме того порядок в доме… Согласись, что сейчас дом больше похож на что-то другое. Если сюда придёт такая женщина… |