Книга Как в японской дораме, страница 155 – Вера Анмут

— Красивый букет, яркий, – отметила я.

— Это тебе от меня, Милена-тян, – скромно отозвался Соби. – В качестве признания.

— Признания? И в чём?

— Посмотри, как он разнообразен по составу, по цвету. – Парень повернулся к букету. – И каждый цветок – это материальный образ отдельного чувства. Милена-тян, через эти цветы я хочу подарить всю гамму чувств, которые испытываю к тебе.

Как неожиданно. Со столь глубоким значением мне цветы никто не дарил. Да ещё и голос такой мягкий, и взгляд такой тёплый. Всё это привело мою душу в смущение, и кажется, даже щёки мои запылали. Растерявшись, я и не знала, что ответить. Принимать ли мне слова Соби за серьёзное признание в любви или же это его очередная уловка для соблазнения?

Дамский угодник. Сердцеед. Это слово, как обычно, помогло быстро воспрянуть моим обмякшим от смущения колючкам.

— Спасибо, Соби, весьма щедрый подарок, – проговорила я. – Сразу все чувства… Так много… Вот только я совсем не знаю язык цветов. Что означают, например… лилии?

— Лилии – символ души, – охотно стал разъяснять Соби. – Оранжевые – надежда, жёлтые – ожидание новой встречи, белые – преданность. Георгины говорят о добрых пожеланиях. Астры хранят воспоминания столь же яркие и светлые. Розы – это сердце. И чем темнее их цвет, тем больше оно страдает.

Я покосилась на бордовые бутоны роз. А вдруг Соби и вправду по-настоящему любит меня? И если моё чувство взаимно, может, и не надо больше сдерживать его? Я взглянула на Соби, но тут же опустила глаза. Он смотрел на меня, будто чего-то ожидая. Конечно, ответа на свой подарок. Однако дать ответ прямо сейчас я была не готова. Да и сомнения в искренности парня меня ещё не покидали.

Я вдруг вспомнила эпизод в парке, когда Соби заставил меня поцеловать его, а потом наблюдал за моим смущением, за моей реакцией. Сейчас происходило нечто похожее. А значит, и относиться к этому серьёзно не следовало. От этих мыслей нахлынувшая робость сразу отступила. Вот только сердце заныло. Оно ожидало совсем иных выводов.

Нужно срочно изменить тему разговора. Пусть эта красивая гамма чувств останется пока без ответа, а после время покажет.

— Всё так неожиданно… необычно… И стол такой необычный… – проговорила я, восстанавливая свой обычный вид и тон беседы. – Ты сам всё приготовил?

— Почти. Я не знал, какое вино ты предпочитаешь, белое или красное, а потому взял разного. Но и то, и другое вкусное…

— Это самое главное. Открывай любое.

Вроде разговор ушёл от неудобной мне темы, и я вновь почувствовала себя раскованно. Соби откупорил бутылку красного вина и наполнил наши с ним фужеры.

— Какой в Японии самый распространённый тост? – спросила я, взяв в руку свой бокал.

— У нас не особо принято говорить тосты.

— А как же вот то слово «Кампай», которое ты часто произносишь?

— Его можно перевести что-то вроде «До дна!», – пояснил Соби. – Это, как призыв выпить.

— Что ж, тогда не будем отходить от ваших традиций. Тем более что я тоже не умею произносить тосты. Кампай!

— Кампай!

Мы отпили вина, и я принялась взглядом шарить по столу, выбирая подходящую закуску.

— Ты сегодня такая милая и уступчивая, – вдруг произнёс Соби. – Даже сомнения приходят, уж не подменили ли тебя?

— Уступчивая? А это плохо?

— Нет. Просто немного непривычно.