Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 78 – Вера Анмут

Генрих Регентропф тоже ужинал без аппетита. Уже несколько дней его не покидали раздумья о Берхарде и Патриции. Он соглашался с чувствами жены, с тем, что у неё, несомненно, была причина держать обиду на него, на супруга своего, но выплёскивать её на невинного мальчика она не имела права. Сын не должен страдать за ошибки отца. Генрих взглянул на Берхарда. Мальчик, как обычно, ел молча и спокойно. Ни взгляды, ни поведение не выдавали его чувств и каких-либо мыслей. Берхард при посторонних людях всегда казался невозмутимым и даже равнодушным. Но каким он был, когда оставался в своей комнате один, не известно. Одиночество. Генрих никогда не испытывал это чувство. Родители его любили, со своим братом он был дружен, товарищи уважали и ценили его. И всё же Генрих понимал, что одиночество – это очень плохо, и от него нужно Берхарда спасать.

После ужина ландграф попросил Хайнца Вольфгарта пройти вместе с ним в кабинет.

— Присаживайтесь, мастер Вольфгарт, – пригласил Генрих. – Мне хотелось бы поговорить с вами.

— Я к вашим услугам, ландграф, – учтиво ответил Хайнц.

Мужчины сели друг против друга.

— Вы служите у меня уже третий месяц, мастер Вольфгарт, и я ни разу не раскаялся, что пригласил вас. Скажите, вы всем довольны?

Хайнц слегка подивился такому вопросу.

— Да, ландграф. Я и моя семья всем довольны.

— А мои дети вам много хлопот доставляют?

— Дети – это всегда хлопоты, но мне они приятны. Я люблю общаться с детьми, рассказывать им о Мире, о жизни. Они самые благодарные слушатели.

— И мои дети тоже благодарные?

— А как же!

— Значит, вам удалось найти с ними общий язык?

— Думаю, что да.

— А как они вообще относятся к занятиям?

— Хорошо. Все трое с удовольствием приходят на уроки, выполняют все задания, – охотно поведал мастер Вольфгарт. – У Маргарет, правда, сложно с арифметикой, но зато она пишет очень красивые стихи. Вы их читали?

— Нет, дочь мне не хвастала своими способностями.

— Жаль. Обязательно попросите Маргарет что-нибудь почитать из её сочинений.

— А как они ведут себя? Мальчишки не дерутся?

— Нет. Никто не ссорится и не дерётся. Дети слишком увлечены занятиями, им не до ссор. Наоборот, они стараются помочь друг другу.

— Чудеса. Слушаю вас и удивляюсь, о моих ли детях вы говорите? – развёл руками Генрих.

— О ваших, ландграф, о чьих же ещё, – улыбнулся Хайнц. – И не думайте, что я вам льщу или как-то выслуживаюсь перед вами. Такое поведение я всегда считал ниже своего достоинства.

— Я ни в коем случае не собираюсь обижать вас подобными помыслами, мастер Вольфгарт. Наоборот, выражаю восхищение вашим мастерством и умом. И раз уж вы столь легко общаетесь с детьми, то вам, верно, не сложно будет принять к себе ещё одного ученика?

— Конечно, не сложно. Могу я узнать, о ком идёт речь?

— О Кларке Кроненберге. Граф Кроненберг тоже хотел бы дать образование своему старшему сыну, однако бесконечные распри на границах графства и строительство укреплений города полностью опустошают всю его и без того скудную казну. На какие-то побочные расходы граф совсем не имеет средств. Я хочу пригласить мальчика в Регентропф. Он плохо обучен грамоте, мало читает, но зато уже побывал в двух сражениях. Пусть Кларк отдохнёт, наберётся знаний, а то он видит только смерть да разруху.