Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 202 – Вера Анмут

Берхард сначала вдоволь напился, затем умыл не только лицо, но и ополоснул весь торс, после чего почувствовал себя значительно бодрее. Ему так приятно было чувствовать на коже прохладу влаги, что он даже утираться не стал.

— Вам помочь одеться, господин? – поинтересовался слуга.

— Нет, я сам. Ступай.

Влага быстро впиталась в кожу, и снова стало жарко. Берхард подошёл к окну, пропустил задумчивый взгляд сквозь пожелтевшую макушку старой берёзы. Летнее пекло, казалось, надоело уже не только людям, но и самой природе. Однако в этот день ветер подул с севера и даже пригнал оттуда тяжёлые облака. Тогда почему так жарко?

Постояв немного под холодным дыханием ветра, Берхард отвернулся от окна и направился к сундуку, в котором хранилась одежда. Открыл его, наклонился, и в глазах вдруг потемнело. Юноша едва не потерял сознание и устоял лишь потому, что облокотился на стоявший рядом стол. Берхард медленно повернулся и сел на край сундука. Темнота постепенно прошла. Что это было? Он действительно болен? Юноша приложил ладонь ко лбу, к шее, к груди, пытаясь определить, есть у него жар или нет, но ничего подозрительного не ощутил. Взяв одежду, Берхард осторожно поднялся и закрыл сундук.

За утренней трапезой Берхард ел мало, совсем не испытывая аппетит, зато много пил воды, так как сухость в горле возникала снова и снова, и жар не унимался. Юноша почти ни с кем не разговаривал, сохранял спокойный и безучастный вид, но под ним он скрывал нетерпение скорее покинуть уже надоевшую толпу гостей, чужих людей и выйти на улицу, а лучше сесть на своего коня и, пустив его свободный галоп, ворваться в прохладу ветра. Окунувшись в свои мысли, Берхард и не подозревал, что за ним пристально наблюдают.

Густав нервничал, он ждал действия яда, но пока ничего не замечал. Брат его выглядел как обычно, словно каменное изваяние. Берхард всегда так умело скрывал свои чувства и мысли, что со стороны их никак нельзя было определить или угадать. И это ещё больше раздражало Густава. Оставалось лишь ждать.

В отличие от Густава, Кларк заметил изменения в друге. Вид отрешённый, взгляд усталый, движения вялые, к разговорам интереса никакого, к окружающим людям тем более. Что-то случилось, что-то произошло. И Гретта переживала: Берхард на неё почти не смотрел и сидел за столом угрюмый. Уж не возникли ли новые проблемы, новые препятствия для их любви? Или Зигмина в последний момент передумала?

Дочь маркграфа принципиально не разговаривала со своим бывшим женихом, а Гретту и барона Хафф демонстративно не замечала. Обиженная и уязвлённая отказом Берхарда, она прятала слёзы за холодным взглядом, а унижение за гордой осанкой и тешила себя лишь тем, что власть в Регенплатце всё-таки достанется ей, а уж повод отомстить за оскорбление она найдёт обязательно. Не простит она обидчика, ни за что не простит. Сейчас, заметив озабоченное состояние Берхарда, Зигмина очень надеялась, даже молила, чтобы этого бесчестного человека посетила беда.

Дождавшись наконец окончания трапезы, Берхард поспешил к Кларку.

— Хочу коня выгулять. Поедешь со мной? – предложил он другу.

— Конечно, – не раздумывая, согласился Кларк. – У тебя проблемы?

— Нет, с чего ты взял? – улыбнулся Берхард. – Наоборот, я чувствую себя волшебником: всё происходит так, как я желаю.