Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 198 – Вера Анмут

— Я хотел бы с тобой поговорить, – сказал Берхард.

— Хорошо, давай поговорим, – равнодушно пожал плечами Густав. – Только если разговор твой серьёзен, то здесь не место для него. Здесь шумно.

Берхард огляделся. И действительно, их окружало слишком много народа. Кларк сделал шаг, желая подойти, но Берхард жестом попросил его остаться. Густаву только это и нужно было. Едва Берхард отвернулся, он осторожным движением придвинул его кубок к себе. Подмена прошла удачно.

— Давай пройдёмся немного, – повернувшись, предложил Берхард.

— Давай пройдёмся, – всё с тем же равнодушным видом согласился Густав. – Не забудь своё вино.

Берхард кивнул. Его думы были заняты совсем иными темами, и ближайший на столе кубок он взял почти машинально. Братья не спеша пошли вдоль арены по залитой солнцем тропе.

— И о чём же речь твоя? – поинтересовался Густав.

— Я говорил с отцом, – начал Берхард с главного. – Он согласен назвать своим наследником тебя, а не меня.

Такого поворота событий Густав не ожидал, он был удивлён. Он даже остановился.

— Ты сам добровольно отказываешься от трона Регенплатца?

— Да.

Густав не верил ушам своим. Странно всё это, он заподозрил подвох.

— Но… Но сомневаюсь, что ты так поступаешь из-за доброты душевной. Что требуешь взамен?

Берхард продолжил путь. Он был спокоен и серьёзен.

— Чтоб сесть на этот трон, ты должен жениться на Зигмине фон Фатнхайн, – сказал Берхард.

— Ясно, – усмехнулся Густав, последовав за братом. – А ты получишь Гретту Хафф?

— Да.

— Я давно заметил, что ты не равнодушен к ней. Ухаживания, комплименты… Причём открыто, никого не стесняясь.

— Я люблю её.

— Между прочим, и мне она по сердцу.

— Но из нас Гретта выбрала меня, а не тебя.

— И почему же?

— У нас с ней давняя симпатия друг к другу, которая сейчас переросла в крепкие чувства…

— Давняя? Впервые слышу. Ты просто оказался расторопнее меня и пел более красивые песни. Я тоже мог завоевать её расположение…

— Но не завоевал. Наоборот, за столь короткое время умудрился показать всю черноту своего характера.

— Всё равно она вышла бы за меня замуж… – упрямо спорил Густав.

— Нет, не вышла бы, – не менее упрямо приводил факты Берхард. – Гретта уже сообщила отцу, что не хочет быть твоей супругой, что откажет тебе.

— Своему отцу?

— Нашему. Но и барон Хафф знает о намерении дочери.

Густав замолчал и зло сжал губы, его взгляд отяжелел от ненависти. «Уж скорее бы ты выпил отраву», – мысленно пожелал он брату.

— Ты постоянно всё отбираешь у меня, – вслух процедил юноша.

— Но сейчас отдаю. Отдаю то, о чём ты всегда мечтал, из-за чего…

— То, что принадлежит мне по праву! – с рычанием прервал Густав.

— Я не буду спорить.

Берхард оставался спокоен и внешне холоден. Он отлично понимал чувства брата и не хотел подливать масло в огонь, развивая ненужные ссоры.

Густав отвернулся. Ещё никогда его ненависть к Берхарду не была столь велика. Всегда этот волчонок вставал у него на пути, всегда присваивал всё, что должно принадлежать только ему, Густаву, по праву закона, по праву рождения, по праву статуса. Но теперь волчонок должен отдать всё. Всё! И не таким тоном, будто делает одолжение. Отдать и заплатить за все обиды и унижения, заплатить своей жизнью.

Густав покосился на брата. Почему он не пьёт? Держит кубок в руке, водит по нему пальцами, но к губам не подносит. Не мучает жажда? Эдак он может отдать надоевший кубок слуге или вовсе вылить вино, не желая больше пить. А ведь вино-то ценное, оно с ядом. Значит, нужно дать повод, чтобы заставить Берхарда выпить. Густав постарался унять бурю гнева в душе своей и придать голосу более спокойный тон.