Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 172 – Вера Анмут

— А что? – продолжала Маргарет. – Если Берхард откажется от трона, отцу больше ничего не останется, как посадить на этот трон Густава. И в жёны себе сможешь взять дочь маркграфа, а не дочь обедневшего барончика. Я знаю эту Зигмину. Она молода, но амбициозна и честолюбива. Ей нужен Регенплатц, а уж кто сидит на его троне, мне кажется, ей будет неважно. Всё сложится удачно для всех. Разве что ландграф разочаруется в своём любимце Берхарде.

— Это хорошая идея, – согласилась Патриция. – Густав?

Но Густав, быстро проанализировав предложение, зло сжал губы и нервно ударил кулаками по кровати.

— Нет! И я не желаю видеть, как волчонок живёт в радости и спокойствии! – воскликнул он. – Я хочу и Гретту, и Регенплатц!

— Можно взять только одно из двух, – сказала Маргарет.

— Нет! Я возьму всё! Я ничем не буду обмениваться с Берхардом. Я просто убью его, уберу с моей дороги навсегда! Тогда и трон моим станет, и Гретту заставлю стать моей, ещё и земли барона присоединю. А после… А после и Кроненберг верну под мою власть.

Глаза Густава сверкали яростью и торжеством, подбородок гордо вздёрнут, грудь важно выпятилась вперёд. Юноша уже ощущал себя победителем всех и вся, уже чувствовал на голове корону Регенплатца.

— Завтра же… Нет, сегодня же я уберу из моей жизни волчонка! – решительно заявил Густав.

Патриция молча опустила глаза – не нравился ей мстительный настрой сына, не нравился его блеск в глазах. Нет, она не станет отговаривать Густава, ей и самой не терпелось избавиться от ублюдка Берхарда. Но… Почему-то в сердце забилась тревога, и вспомнились слова чёрной ведьмы: «Если вы всё-таки погубите Берхарда, то Густаву не прожить и трёх дней после его похорон!» А вдруг это сбудется?

— Может, лучше всё решить миром? – неуверенно предложила она.

— Нет! – Густав снова ударил кулаками. – Нет.

Упрям. Неистово упрям, как и все Регентропфы. Если уж что-то задумал, то не свернуть ничем. Патриция больше ничего не сказала. Она поднялась и тихо покинула покои сына. Что будет, то будет. Остаётся лишь покориться воле судьбы. Или Божьей воле.

В это время Берхард зашёл в кабинет отца для серьёзного разговора. Ландграф принял любимого сына, отложил бумаги, удобнее сел.

— Как серьёзен ты, – заметил Генрих. – Тебя что-то тревожит?

— Я с прошением к вам, отец.

Генрих удивлённо приподнял брови.

— Ну, говори. Присядь.

Но Берхард остался стоять. Он не волновался и отца не боялся, хотя и знал, что его слова обязательно вызовут недовольство, возможно, и гнев.

— Отец, признаю, моя просьба дерзка, и всё же, пожалуйста, отнеситесь к ней серьёзно.

Генрих нахмурился, начало беседы ему не понравилось. Берхард продолжал:

— Случилось так, что мы с Греттой полюбили друг друга, и я прошу вас изменить прежнее решение и сосватать Гретту Хафф за меня.

Ландграф ещё больше сдвинул брови, и между ними пролегла глубокая складка. Впрочем, над ответом Генрих даже и не пытался задуматься.

— Нет, – просто, но твёрдо сказал он. – И на этом вопрос решён.

И чтобы показать, что тема действительно закрыта, Генрих придвинул к себе лист пергамента и чернильницу. Однако Берхард будто и не заметил этого намёка.

— Почему? – спросил он.

— Я тебе это уже объяснял.

— Неужели только потому, что Гретта имеет не достаточно высокий титул?