Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 159 – Вера Анмут

— Уничтожать любовь – это же так глупо! – возмутилась Лизхен.

— Глупо было послушать твоего совета и идти к Берхарду в гости! – прикрикнула Гретта. Она села на кровати, выпрямилась и вытерла слёзы на щеках. – Ничего, через неделю состоится свадьба, а после мы с Густавом сразу уедем в Стайнберг. Я больше не увижу Берхарда. Я справлюсь, Лизхен.

Служанка, которая уже устала убеждать госпожу в том, что за любовь необходимо бороться, на этот раз промолчала. Оставалось надеяться, что сам Берхард Регентропф не будет таким пассивным и покорным судьбе, что его чувства окажутся сильнее предрассудков и отцовской воли.

Берхард действительно решил бороться. Несмотря на молчание Гретты, он не сомневался, что она тоже влюблена в него. А значит, нужно действовать. И прежде всего, надо поговорить с отцом. Поговорить как можно скорее, пока не настал день свадьбы. Безусловно, ландграф будет в ярости, станет отвергать доводы сына и называть его глупцом. Что ж, пускай. Берхард выдержит, он согласится отказаться от всего, лишь бы отдали ему милую Гретту, лишь бы жизнь прожить с ней.

Вечером, когда солнце оранжевыми лучами коснулось горизонта, во внутренний двор замка въехали две кареты в сопровождении пяти десятков солдат. На дверцах карет красовались изображения гербов графа Альбриха Гельпфрига.

— Маргарет! – радостно выдохнула выглянувшая в окно Патриция.

Ландграф, узнав о прибытии дочери, отложил в сторону все дела и, отдав слугам необходимые распоряжения, спустился в просторный холл. Там уже Патриция обнимала и целовала свою любимую дочь, которую не видела почти два года.

— Маргарет, дорогая, как же я по тебе соскучилась! – причитала она. – Как рада снова видеть тебя такую красивую…

— Ох, мама, какая же я красивая? – возразила Маргарет, снимая с себя чёрный дорожный плащ. – Усталая, вся в пыли…

— Твою красоту ничем не испортить, доченька.

Следом за молодой госпожой зашли двое слуг, внесли тяжёлый сундук, а за ними – пожилая женщина с маленьким мальчиком на руках. На вид мальчику было два или три года, его синие глазёнки настороженно взирали на новую обстановку и незнакомых людей, а маленькие пальчики крепко вцепились в блио, держащей его женщины, которая, видимо, являлась его няней. Одежда из дорогой материи отделанная серебром, указывала на высокий статус малыша. Завидев ребёнка, Патриция умилённо улыбнулась и издала вздох блаженства.

— О Боже! Неужели это маленький Готфрид, мой внук! Наконец-то я его увидела!

Спешно подойдя к няне малыша, Патриция попыталась взять мальчика на руки, однако тот при виде незнакомой тёти, протягивающей к нему руки и издававшей визгливые непонятные звуки, испугался и заплакал.

— Готфрид очень стеснителен и не идёт к чужим, – предупредила Маргарет.

Слово «чужая» больно полосонуло по сердцу Патриции.

— Какая же я чужая? – упрекнула она. – Я его бабушка.

— Но он ещё этого не понимает, – спокойно ответила Маргарет. – Он ещё не привык к вам.

Дабы успокоить ребёнка няня отошла в сторону, где стала тихо и ласково уговаривать напуганного мальчика. Патриция с завистью наблюдала за женщиной.

— Не переживай, Патриция, – вклинился в разговор Генрих. – Через пару дней малыш так привыкнет к тебе, что не будет слезать с твоих рук. Здравствуй, Маргарет. – Генрих приблизился к дочери и поцеловал её в щёку. – Ты и правда хорошеешь с каждым днём. А где же твой супруг? У порога что ли топчется, войти стесняется?