Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 11 – Вера Анмут

— А как же Эльза? Неужели ты смог её оставить ради меня?

— Больше не имеет смысла ревновать меня к ней. Эльза сегодня ночью умерла.

Патриция опустила глаза, дабы Генрих не заметил в них блеска радости, и даже отвернулась, так как с трудом сдерживала улыбку торжества. Итак, соперница повержена. Генрих поклялся, что отныне будет верным мужем, и эту клятву можно расценивать, как просьбу о прощении. Что ж, Патриция будет великодушна и простит; раз муж хочет наладить в семье мир, то и жене война не нужна.

— Мне по-человечески жаль, что девушка в таком юном возрасте покинула этот мир, – повернувшись к Генриху, сказала Патриция. – И всё же я не стану кривить душой и лить по ней слёзы. Раз ты раскаялся, и между нами больше никто не стоит, я постараюсь вычеркнуть из памяти своей твою измену. Но и тебя прошу тоже не вспоминать о ней.

Патриция даже мило улыбнулась мужу, и взгляд её потеплел. Генриха обрадовало, что к супруге вернулось хорошее расположение духа, значит, спокойствие в его семье налажено.

— Обещаю, что все мои помыслы и заботы будут только о тебе и моих детях.

Последнее слово заставило Патрицию насторожиться.

— Детях? Генрих, к сожалению, у нас лишь одна дочь, но…

— Нет, Патриция, у нас теперь есть ещё и сын.

Колючий холод вернулся к женщине.

— Сын? Откуда? Уж не наследство ли это от драгоценной твоей Эльзы Штаузенг?

— Я не вижу здесь повода для иронии. Да, Эльза умерла, но родила от меня сына, и он войдёт в нашу семью. Ты заменишь ему мать.

Стать матерью ребёнку любовницы? Это предложение вызвало в Патриции новое негодование.

— Этот ребёнок – плод греха, и ему не место в нашем доме! – заявила она.

— Не думал, что ты скажешь такое, – разочарованно проговорил Генрих. – Я считал тебя доброй женщиной. Но как бы ты не смотрела на это, я не изменю своего решения. Я признаю Берхарда моим сыном перед всем королевством и объявлю его моим наследником.

— Наследником?! – возмутилась Патриция. – Незаконнорожденный сын простолюдинки станет ландграфом? Не позорь свой великий род!

— Позор моему роду может принести не происхождение, а поступки моего сына, – возразил ей Генрих. – Я же приложу все старания, всю любовь мою, чтобы воспитать из Берхарда доблестного рыцаря, честного человека и достойного правителя Регенплатца. И ты, как моя супруга, как добрая христианка поможешь мне в этом.

— Стать матерью сыну падшей женщины? Никогда!

— Ты не права, дочь моя, – вдруг раздался голос графини Бренденбруг.

Генрих и Патриция с удивлением обернулись.

— Младенец не виноват, что ему пришлось появиться на свет Божий вне законного брака, – продолжала говорить графиня, проходя в комнату. – Неужели, Патриция, тебе совсем не жаль его? Он такой слабый и маленький и, как и всякий ребёнок, нуждается в тепле и любви матери, которую, увы, потерял.

— Вы слышали наш разговор? – недоверчиво поинтересовался Генрих.

— О, прошу прощения, ландграф, я не специально. Дверь была приоткрыта, а вы спорили достаточно громко.

Генрих вспомнил, что действительно забыл закрыть за собой дверь, и его подозрения быстро рассеялись.

— Вы совершенно правы, графиня, малыш не должен страдать из-за грехов родителей. Я рад, что вы приняли мою сторону. Чувства Патриции понятны, но и я не могу отказываться от единственного сына.