Книга Где-то на даче, страница 6 – Вера Чистякова

В то лето Маша и влюбилась в Пашу. Когда тот одной рукой обнимал Катю, а другой прикуривал от лучины, когда играл и пел для неё. Больше всего Маша хотела оказаться на месте подруги. Но сказать об этом она не решалась даже маме. Иногда к горлу подбирался ком, когда Паша вставал и увлекал Катю куда-то в ночное поле. Обычно в такие моменты до дома Машу провожал Миша, он все так же болтал без умолку, совершенно не понимая, что доставляет массу мучений тоскующей душе.

Маша и Катя вышли за калитку. Как приятно было ступать по тёплой песчаной поверхности босыми ногами, льняной сарафан развевался вокруг голеней. Ветер запутывал светлые волосы, Маша чувствовала себя волшебно.

Лес, подступавший почти к самым домам, стал ещё гуще. Березовые ветки клонились к тропинке, иногда цепляли прохожих. Женщины шли, весело болтали, вспоминали. Единственное, что Маша обходила стороной — это упоминания о Паше. Ей страшно хотелось знать: что с ним и где он. Но она гнала эти вопросы, заменяя их обсуждением других общих знакомых.

Дорожка пошла под гору. Лес внезапно оборвался, и перед глазами раскинулось бескрайнее поле. Ячмень колыхался золотыми волнами, колосья склонялись друг к другу, что-то шептали. С громким криком взметнулась с земли ввысь белая птица, она пронзила облака, бросила взгляд на тонкую серебряную полоску реки и, плавно взмахнув крыльями, скрылась за горизонтом. Маша и Катя спустились к воде. Пологие берега терялись в камышах, где громко квакали лягушки, через листья кувшинок проплывала утка, за ней хвостиком тянулись утята. Над водой сновали юркие стрекозы. У самого спуска к воде раздавался звонкий детский смех, на противоположном берегу у кромки воды росло дерево, к нему была привязана тарзанка. Дети смело летали над водой и прыгали в середину реки.

Маша и Катя подошли к купающимся. С детской непосредственность Катя скинула сарафан и прыгнула в воду. Маша, стоя у самого края, тронула рябую поверхность ногой. Вода показалась обжигающей, холодной. Войти в неё, несмотря на жару, было немыслимым. Оттягивая погружение, Маша медленно расстёгивала пуговки на сарафане, наблюдала, как Катя легко выбралась на противоположный берег, на радость детворе схватилась за веревку и полетела над рекой. Фонтан брызг взметнулся в воздух.

— Теть Катя, вы-огонь, — кричали мальчишки подростки, выныривающей Катерине. Она трясла распустившимися волосами, бодро гребла к берегу под одобрительное улюлюканье.

— Ты будешь купаться? — стоя по пояс в воде, обращалась она к Маше, — ну что ты все стоишь?

Маша помедлила ещё минуту, вдохнула побольше воздуха и, разбежавшись, нырнула с головой. Ледяная вода иголочками впивалась в кожу. Мурашки побежали по телу, челюсть словно застыла в напряжении, дыхание перехватило. В испуге Маша вынырнула, солнце ослепило ее, течение подхватило и понесло, растерявшись, она начала грести против него. Не то чтобы Маша плохо плавала, но сейчас она остро почувствовала, что не выгребает. Пока в голове лихорадочно стучало: «Что же делать, отплыть по течению ниже, пытаться пристать к более крутому берегу?»— свело ногу. Боль была сильной и резкой. Она взмахнула руками и начала барахтаться, чтоб хоть как-то прекратить судорогу. Где — то рядом раздался мощный плеск, он стремительно приближался. Ослеплённая солнцем, Маша не видела, что это рядом с ней. Вдруг сильная рука одним рывком опрокинула ее и обвилась вокруг груди. Маша поняла, ее тащат к берегу.