Книга И это пройдет…, страница 26 – Вера Чистякова

Неожиданно раздался телефонный звонок. Аня нехотя встала и подошла к аппарату.

— Да, — недовольно прошипела она.

— Привет, — раздался веселый голос Полины.

— Ну привет, — растягивая длинный шнур телефона и косясь в телевизор из коридора, ответила Аня.

— Приходи в гости, мы с Пашкой «Кошмар на улице Вязов» смотрим, родители праздновать уехали, а мы одни, — радостно чирикала Поля.

— Ну уж нет, — выпалила Аня, она ненавидела ужастики, особенно этот. Страшная морда Крюгера, его ногти и смех снились девочке в кошмарах. Ни за какие сокровища мира она бы не стала смотреть этот фильм снова.

— Ну вот, — расстроилась Поля, — Олю что ли звать?

— Дак позови, они же с Пашей лучшие друзья, — хихикнула Аня. Она знала, что Оля влюблена в Пашку по самые уши. Посплетничать об этом было особо не с кем. Мира раздражалась каждый раз, когда Аня заговаривала о новых друзьях. Отношения с Полиной тоже были какими-то странными, они постоянно соперничали. В театралке ей доставались роли капризных маленьких девочек или отрицательные персонажи, а вот смешные, сложные характерные, неоднозначные герои принадлежали Полине. Аня завидовала Поле. И это не было добрым чувством.

Как-то раз она вернулась с репетиции домой, кинула в угол пакет с реквизитом и разрыдалась. Мама сидела за столом и оформляла истории болезни перед проверкой. Свет от оранжевой настольной лампы, на которую Аня привязала шелковую ленточку и перевела пару золотистых наклеек, падал на ее идеальные длинные пальцы и отражался от розовых, скругленных полированных ногтей. Мама всегда следила за маникюром. Каждую субботу она усаживалась в кресло, делала ванночки для рук, обрезала кутикулу и ровненько подпиливала каждый ноготь.

— Что случилось? — не поднимая головы, спросила она.

— Поле дали играть лису, а я буду шакалихой, — всхлипывая, ответила Аня.

— А ты хотела быть лисой? — отвлекаясь от бумаг, спросила мама

— Конечно! — воскликнула Аня.

— Удивительно, обычно девочки хотят быть Снегурочками или принцессами, — задумчиво глядя на дочь, проговорила мама.

— Не, Снегурочка у нас Оля, но я не хочу, это скучно, а вот Лиса! Она и шутит, и танцует. А еще она хорошая. А я должна сыграть подлую подхалимку. Не хочу! Не буду! Лучше совсем не ходить, — распалялась Аня.

— Ну не ходи, — спокойно ответила мама, — только тогда придумай себе новую мечту о том, кем ты хочешь стать, когда вырастешь.

— Это еще почему? — удивилась Аня, сразу перестав плакать.

— А как ты будешь играть в театре? Режиссёр распределит роли, а тебе не понравится его решение? Всю жизнь реветь будешь? — строго спросила мать.

— Нет конечно, там же будет настоящий театр, — фыркнула Аня.

— А в чем разница? Там и актёры будут настоящие, не только вчерашние студенты, но и опытные, сложившиеся актрисы. Тебя никто сразу примой не возьмёт, может ты всю жизнь зайцем вокруг ёлки в ТЮЗе скакать будешь. К этому надо быть готовой. Никто никого, знаешь ли, нигде не ждет, и если ты будешь вот так на все реагировать, то дорога у тебя только одна замуж и в домохозяйки, но и там от соперничества не убережешься, — твёрдо заключила мама.

— Ты меня вообще не понимаешь и не желаешь, — возмутилась Аня.

— А надо жалеть? Умер кто-то? Если хочешь чего-то в жизни добиться, бери и делай, а реветь нет никакого смысла. Никто и никогда не будет тебя жалеть. Да и любить тоже мало кто будет, так что трудись больше, — начала сердиться мама.