Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 254 – Лада Отрадова

5) Кёнугард (сканд. Kænugarður) — название Киева у викингов;

6) Миклагард (сканд. Miklagarður) — название Константинополя у викингов;

7) Холугаланд (сканд. Hálogaland) — самая северная из норвежских земель, родина Кетиля Лосося — отца Вещего Олега и княгини Ефанды, деда князя Игоря. На карте ниже выделен пурпурным.

Золотисто-охровый — Ругаланн, земля регента Гуды из "Трофея для братьев"; цвет морской волны — Хордаланн, отчизна Свенельда.

8) Хольмганг (сканд. hólmganga — "прогулка по острову") — поединок двух викингов.

О правилах воины договаривались, как правило, непосредственно перед боем (например, о том, сколько раз допускается менять пробитый щит). Причинение смерти на хольмганге не считалось убийством. Хольмганг нередко служил способом разрешения споров.

Отказ от поединка навлекал на уклонившегося социальную стигму — объявление нидингом, что обычно было равнозначно статусу презираемого изгоя, который изгонялся из общины в безлюдные леса и был обречён на смерть.

Схожее явление, "поле", существовало и у славян, однако впервые задокументировано было лишь в источниках XI века;

9) Хельги — скандинавский вариант имени Олег;

10) Алфвинд ("ветер альвов") — Ефанда, мать Игоря и старшая сестра Вещего Олега.

ГЛАВА XXXVII: ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ

Живой!

Из плоти и крови, не упырем или призраком, а живым человек предстал перед ней Ярослав.

Да только не было в нём ни следа от того юноши, которого она когда-то знала, словно стёрли с черт лица молодца лукавую улыбку, будто погасили озорной блеск в лазурных глазах, которые сейчас напоминали два бездонных тёмных омута…

И даже звонкий, соловьиной песней летящий над Лыбутой голос прошедшие недели, казалось, навсегда отобрали: на шее соседского паренька белел глубоким полумесяцем шрам от удавки, а из уст его вырвался низкий пугающий хрип.

— Покончено с Рейнеке, нет его больше, — сипит купеческий сын и, не смея глядеть на ошеломлённую Ольгу, тотчас же отводит взгляд в сторону.

Забывшая о том, что сидит в одной только нижней рубахе да с распущенными волосами, девушка и сама не сразу понимает, в чём было дело, но только пусто это всё. Когда открыта и ранена душа твоя, когда сердце терзают тысячами острых иголок сомнения и тяжёлые мысли, разве будешь думать о наготе своей?

— Князь ждёт Вас, — преклоняет перед Ланой голову Славко, и вдова, кивнув ему, прямо обнажённой, в одном лишь прижатом к груди и животу стане, выходит из бани. — Сына Гостомыслова я передал ему лично в руки.

— Лана… — пытается окликнуть её Ольга, но вместо уверенного голоса с уст срывается лишь сдавленный шёпот. — Подумай о том, что я сказала…

— И ты подумай, маленькая княгиня, — смеётся, на мгновение остановившись на пороге, купчиха. — И о суровости закона, и о велении сердца поразмышляй, пока есть у тебя годы, есть у тебя время — моё-то давно утекло.

С жалобным, протяжным скрипом тяжёлая дверь закрывается, и в сонме похожих на цветы седмичника белоснежных свечей остаются только двое.

* * * * *

Странно… В первый день новой жизни, в первый день, когда можно наконец-то сбросить с плеч своих тяжёлый груз прошлого и оставить за спиной этот прогнивший от пороков город, она надела не праздничные одежды, а длинный, без единого узора, белый сарафан.