Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 249 – Лада Отрадова

А затем на Волхове один за другим принимаются хором петь рога.

Рога на скользящих по волнам двух кораблях, что полны воинами в боевом облачении всё тех же варягов.

* * * * *

— Твои шавки? — спрашивает, исподлобья глядя на Трёхпалого, Вещий Олег, но противник лишь сжимает губы в узкую полоску и мотает головой.

Сошедшие с кораблей воины ударяют по остаткам армии калеки и начинают теснить порядком ослабевших соплеменников. Впереди, прорубаясь мечами да топорами словно когтями хищных зверей в гущу врагов, бегут Ульв и Йохан, Свенельд же и вовсе превращается в оживший смертоносный вихрь.

Ощутив ярость своего предводителя, его преданные хирдаманны с удвоенной силой принимаются расправляться с отребьем бастарда, изумляясь своим удали и лёгкости клинков в могучих дланях.

— Чего затрясся аки паршивый пёс на морозе? — сквозь зубы любопытствует воевода, сдерживая натиск скрамасакса Трёхпалого своим мечом и стараясь устоять на дрожащих от напряжения ногах. — Вороги это твои, не друзья?

— Не узнаешь, отправлю я тебя к праотцам до этого, — щурится Инг и, резко, с громким лязгом оттолкнув клинок соперника, всем телом врезается в старого воителя и роняет его на землю.

Несмотря на шлем, в затылок отдаёт тупая, расходящаяся волнами боль.

Трёхпалый заносит над Вещим Олегом его же меч и плотоядно скалится, предчувствуя витающий в воздухе запах победы и исходясь слюной — словно перед ним самое вкусное изо всех яств этого мира.

— Покорителя Кёнугарда! (5) — пинает носком сапога по колену воеводы ублюдок так остервенело, что будто пытается выместить на нём всю свою злость.

— Военачальника, прибившего свой щит ко вратам Миклагарда в бухте Золотого Рога (6)! — плюёт на землю Инг и во второй раз ударяет ногой по лежащему противнику, на сей раз — в живот, и Вещий Олег сгибается от нестерпимой боли.

— Столько правителей, столько полководцев мечтали лишить тебя головы, отобрать блеск твоей славы — но удастся это только мне! Мне, Ингу Трёхпалому, сыну Вигге!

— Скорее беспалому, — раздаётся за спиной опьянённого своим превосходством бастарда низкий мужской голос.

Хлясь!

Лезвие со свистом отсекает длань злодея, и от удара лоб негодяя обдаёт багровыми каплями.

Меч выпадает из хватки калеки вместе с самой отрезанной кистью — и Инг верезжит от боли и обрушивается на колени. Взгляд его цепляется за возникшего между ним и Вещим Олегом ратника, лицо которого ему хорошо знакомо.

— Свенельд Атлисон, — лепечет сухими губами и расплывается в безумной улыбке Трёхпалый, глаза которого становятся шире и чернеют. — Нашёл всё-таки! Нашёл! Нашёл!

— Он… — хрипя, подаёт голос Вещий Олег и нащупывает в траве скрамасакс калеки. — Убил моего племянника. И жизнь его отныне в моих… руках.

Принадлежавший Ингу кинжал вонзается ублюдку в бок и, ударив по рукояти кулаком так, чтобы до упора, ломая рёбра и добираясь до лёгких, пронзить его плоть, покрытый каплями пота и крови воевода вытирает чело и тяжело дышит.

— Он разрушил жизни моих друзей и семьи… Обрёк меня на вечные скитания, пока не свершится кровная месть, — отвечает дяде Игоря светловолосый статный воин. — И последнее биение его сердца заберу я!

Свенельд замахивается мечом и с треском отрубает качающемуся на месте Трёхпалому голову; из зияющей костьми шеи мерзавца тотчас начинает хлестать кровь, а физиономия с высунутым из-за зубов языком остаётся лежать рядом.